Счастливы вместе

Подам на развод, пусть живёт со своей вертихвосткой. А потом…

Вспоминаю Левона, его виноватый, растерянный взгляд. И в этот момент понимаю, что боль от его новостей оказалась сильнее.

— Ты Левону ещё не сказала? — вопрошает подруга.

— Нет, — усмехаюсь, — Зачем? Для него этот факт уже не имеет значения. Замужем я, или нет. Мы расстались.

— Это ты так решила! — стремится Алёнка меня поддержать, — А он нет! Вот увидишь, придёт.

— Как придёт, так и уйдёт, — говорю, откусив сырный ломтик, — Он с женой переспал!

— Вот скотина! — сокрушённо вздыхает подруга, — Как он мог?

Я бросаю в неё куском сыра:

— Алён, ну ты что, издеваешься? Мне же больно!

— Прости, дорогая, — берёт меня за руку, — Просто звучит так смешно.

— Мне не смешно, — я ворчу.

— Так, давай, — наливает вино по бокалам. Бутылка уже опустела на треть, — За что пьём?

— За всё хорошее, что осталось позади, — я, вздыхая, смотрю на вино, — А впереди у меня одинокая старость.

— Ой, ну всё! Началось! Прекращай! — возражает Алёна, — Мы тебе мужика найдём, покрасивше Левона.

— Да, да, да, — отвечаю с унынием, — Разведёнка с прицепом.

— С каким прицепом? — щебечет подруга, — Севка вон твой уже взрослый. Гляди, скоро сам женится. А Сонька! Да такому прицепу кто угодно рад будет. Красотка, вся в мать!

— Да, сейчас очередь выстроится из мужиков, готовых взять меня в жёны, — в отличие от подруги я смотрю на жизнь здраво.

— А знаешь, может и к лучшему, что так всё сложилось, — мы пьём.

— Что именно? — хмыкаю.

— Ну, — продолжает подруга, — Наконец-то ты будешь свободна от всех обязательств. А с Левоном… Я, честно сказать, не верила в то, что вы будете вместе.

— Почему? — хмурю брови.

Алёнка, сняв свитер, оставшись в одной нижней маечке, машет рукой:

— Он поборник традиций! Грузин. Он и жену себе выбрал грузинку. А у них так не принято! Разводиться, брать в жёны другой национальности женщин.

— А! То есть брать в жёны не принято, а спать — это запросто? — поражаюсь я логике.

— Ну, ты видела эту Тамару? — распускает Алёнка ракушку из тёмных волос, пока я, следуя её примеру, снимаю мохеровый кардиган. Бросило в жар от вина, и охота раздеться.

— Нет, а ты? — тороплюсь уточнить.

— Нет, — пожимает плечами подруга, — Но уверена, что она красотою не блещет. Вот он и влюбился без памяти! В русскую. Светловолосую, стройную, яркую.

— Доступную, лучше скажи, — усмехаюсь, отпив из бокала.

— Не доступную, а обделённую! Это разные вещи.