Счастливы вместе

— Это муж подруги был. Я попросила его подыграть, — говорю. Подобно цапле стою, задрав ногу. Алкоголь уже рассосался по венам. Но лёгкий дурман в голове не даёт удержать равновесие.

Даже зимой я всегда ношу платья. Просто люблю их! Ещё, даже в холодное время года, под платье всегда надеваю чулки. Просто Левон очень любит чулки. Любит трусики с кружевом. Любит поднять подол платья, добраться до мест, где его уже ждут. Так настойчиво, так нестерпимо…

Вот только зимой мне приходится вечно носить поверх всей этой прелести что-то тёплое, вроде рейтуз.

Они и сейчас на мне. Только я без трусов. Уже как-то свыклась! И даже забыла об этом. О том, что трусы лежат в сумочке. Надо бы их постирать? Мы с Левончиком знатно по ним потоптались…

Задираю подол, ощущаю прохладу, стянув с бёдер тёплую ткань.

— Это что? — удивляется Окунев.

«Как? Он разве ещё не ушёл?», — обернувшись, я вижу, как муж удивлённо уставился на мою голую задницу. Опускаю подол. Только это уже ни к чему.

— Что «что»? — пожимаю плечами.

— Ты без трусиков, — шепчет он вкрадчиво.

— Ну и что? — повторяет за мной, — Ну и что? — приближается резко.

В два шага оказавшись ко мне тык впритык, он толкает меня на постель.

Ощущаю, как задрана юбка. Как бедро упирается мне между ног.

— Ну и что? — шепчет он, разводя мои руки, — Муж подруги? Ты спишь с её мужем? С кем ещё спит моя дорогая жена?

Я толкаюсь под ним, только больше его распаляя. Дыхание с привкусом виски даёт осознать — тоже пил! Только, скорее всего, он не пьян. Не настолько, чтобы не отдавать себе отчёта, что делает.

— Отпусти меня, Ром, — я шепчу, — Ну, пожалуйста!

— Почему? — он звереет, — Не хочешь меня? Ты не хочешь?

Отпустив мою руку, он ладонью ныряет меж сомкнутых тел. Продолжая меня прижимать своей тяжестью к нашей постели.

— Пусти, отпусти. Ну, не надо так! Нет! Не хочу, — вырываюсь я. Только напрасно.

Он сильнее меня, выше, крепче. Был бы он посторонним, и я бы могла заорать, что есть мочи. Но разве кто-нибудь из соседей поверит, что меня насилует собственный муж?

— Зато я хочу, — шепчет он мне в лицо, обжигает горячим дыханием.

Плоть его рвётся войти, утыкается твёрдым концом в мои срамные губы. И внизу живота не горит! Там сжимается. Моё тело не хочет его пропускать. Только он не намерен просить разрешения…

— Мммм, — я мычу, ощущая, как вопреки моей сухости, он проникает на всю глубину. Как будто стремится меня наказать за измену.

— Ненавижу тебя, — отзываюсь на первый толчок, — Не хочу! — говорю на второй.