Счастливы вместе

Сердце не рви! Они уже взрослые, сами как-нибудь разберутся.

Вот в чём Володьке не откажешь, так это в спокойствии. Это завидное качество очень полезно в пределах работы. Когда каждый день — форс-мажор! А ещё — в не болтливости. Секреты он точно умеет хранить! Никогда никому не рассказывал то, что у меня служебный роман на работе. А ещё то, что мы с мужем ругаемся чаще, чем спим…

Придя в себя после разговора с братом, я еду домой. Добираюсь туда только минут через сорок. Еду по окружной намеренно, чтобы дать себе время подумать.

Как бы стыдно мне ни было, но только сейчас меня больше всего злит тот факт, что родители… раньше меня вознамерились ссориться. Почему, как только я всерьёз решаю подать на развод, мне всё время мешают? Как будто вселенная против того, чтобы мы разводились! Но я не поддамся. Я буду твёрдо стоять на своём.

Дома к ногам моим катится мячик. А следом за ним появляется пёс. Бублик ещё маленький, всего лишь два годика. Но игривый, как в детстве! Энергия бьёт через край.

Я беру его на руки, чмокаю в нос.

— Мокрый нос, мокрый, — преувеличенно нежно шепчу.

Бублик лает, давая понять, что ему не охота висеть на руках. А куда больше нравится бегать! Ставлю на пол. Он тут же берёт с пола мяч и стартует.

Замечаю, что Окунев дома. Плащ висит. Рядом Сонькин рюкзак. А вот Севка опять улизнул. На месте сыновьих ботинок — проплешина.

Я иду мимо дверей кабинета. Наша квартира большая. Точнее, это две смежных квартиры, которые объединили одной общей дверью.

В правой части её расположены спальни, слева — зал, кабинет. А на входе — просторная кухня, где я провожу большую часть времени.

— Рита? — слышу голос мужа.

Он окопался в бумагах за рабочим столом. Не отнять! Ромка много работает. Трудоголизм в нём может соперничать с кобелизмом. И не известно ещё, чего больше.

— Да? — зависаю в дверях.

— Ты пришла? — вопрошает.

— Нет, я ещё в пути.

Он оценил мою шутку. Но также услышал, что я не шучу.

— Что-то случилось? — интересуется, сдвинув брови к переносице.

Порыв рассказать ему всё возникает внезапно. Но я гашу его, этот порыв. Ни к чему! Ведь он тоже поймёт, что подобная новость — препятствие к нашей свободе. А я вознамерилась освободиться от него. В этот раз окончательно…

— Ничего, всё нормально, — пожимаю плечами.

— Я записал нас к психологу, — возвращается он к этой теме.

— Ты говорил, — равнодушно киваю в ответ.

Окунев трёт переносицу:

— На завтра. Сможешь?

«Даже так?», — думаю я.