Счастливы вместе

Спустя пять минут в дверь звонят. Сняв фартук и вытерев руки, я делаю выдох.

«Это пока не смотрины», — внушаю себе. Тут же в дверях появляется Окунев. Я киваю ему:

На пороге Наташа. Девчонка совсем ещё! Ей шестнадцать, или сколько он там говорил? Всего лишь три годика разницы с Соней. Но разница эта видна. Может быть, потому, что она полновата. Не толстая! Просто вполне аппетитная, с формами. Как для девчонки шестнадцати лет. Волосы светлые, не слишком густые. Личико милое, ямочки на щеках. В целом, она мне уже очень нравится! А уж то, как она опускает глаза на салатную миску, краснея так, словно пришла на кулинарный турнир.

— Мам, пап, — появляется Севка. Он на целую голову выше её.

Я только в этот момент замечаю, какой он у меня взрослый. И первая мысль: «А они уже спят?». Отгоняю её, становлюсь рядом с Окуневым старшим.

— Эт Наташа, — представляет наш сын свою девушку, — Это — папа, Роман Ярославович, а это — мама, Маргарита Валентиновна.

— Можно просто тёть Рита, — улыбаюсь приветливо.

— А меня можно просто дядь Рома, — приобняв меня, Окунев делает вид, что мы пара.

— Разувайтесь скорее! — беру я миску с салатом. Уже на кухне её открываю. И вижу, что это те самые «крабовые палочки», которые так любит Севка. Настолько она его знает? А ведь я тоже сделала этот салат.

— Ой, у вас тоже? — смущённо бросает Наташа, увидев его на столе.

— Ничего страшного, — я улыбаюсь, — Мы будем есть твой! Ведь Сева не соизволил даже предупредить меня заблаговременно. Только сегодня сказал, огорошил!

— Вот и узнаем, кто лучше готовит? — смеётся наш папа.

«Наташа итак смущена, ты зачем добавляешь?», — повествует мой взгляд.

— А Соньки не будет? — интересуется сын.

— Нет, — машу я, — Она там чем-то занята в своей спальне.

Наташа хихикает, отчего на щеках появляются ямочки.

— Севочка, поухаживай за Наташей, — прошу я.

А Ромка уже положил по две ложки салатов, обоих салатов, моего и Наташиного:

— В правом углу нашего ринга Маргарита Бузыкина! — ковыряет он мой, — А в левом углу… Как твоя фамилия, Наташ? — произносит он в адрес Наташи.

— Ром, прекрати! — я толкаю его под столом, — Просто ешь.

— Я Куцарова, — шепчет Наташа.

А Сева уже наливает компот.

— Ваша мать запретила мне пить. Я хотела предложить вам вина, за знакомство! Так что будем, как в детском саду, глушить яблочный, — нюхает Окунев-старший стакан.

Я приглушённо вздыхаю, говорю первый тост:

Мы пьём, налегаем на блюда.