Счастливы вместе

Пусть скажет об этом сейчас, чтобы Окунев слышал! И отстал от меня со своими идеями.

— Ваша проблема гораздо глубже, чем кажется, — продолжает Егор, — И это, увы, не измена! Когда у партнёров союз, то они не изменяют друг другу. Ваш союз перестал быть таковым, вы перестали быть близкими. И наша задача понять, как давно. Что стало отправной точкой. В какой момент вы стали отдаляться друг от друга.

— Не измена, ну как же! — смеюсь, сцепив руки, — Вот как раз-то с измены всё и началось. С его первой измены!

— Это проще простого.

— А чего тут думать? — пожимаю плечами, — Ты мужик! Ты же сам говоришь: «Я — мужик». А все мужики полигамны!

— Не стоит разделять людей на мужчин и женщин, — произносит Егор примирительным тоном, — И мужчины и женщины в первую очередь люди. А это один вид! И те, и другие по натуре своей полигамны.

— Не правда! — плююсь я словами, — Да, бред! Ты мужчина, Егор, вот и всё! Тогда я хочу терапевта женщину.

— Сейчас я не мужчина, и не женщина. Сейчас я ваш врач! — говорит он настойчиво, но одновременно мягко. Наверное, их обучают вот так говорить. Что даже стыдно перечить.

— Районный грач, — шепчу себе под нос.

Он, деликатно пропустив мимо ушей мою ремарочку, продолжает:

— В измене виноваты оба. И каждый из вас виноват в измене, не только своей, но и другого.

— Конечно! Давайте меня обвиним, — говорю, — Моя вина только в том, что я слепо верила этому гаду!

— Полегче! — бросает с того конца Ромик, — У тебя тоже рыльце в пушку!

— Это ты меня вынудил, ясно? — смотрю на него.

— О, а ты прямо сильно противилась этому, — хмыкает муж.

— Факт измены останется фактом неизменным, — произносит Егор, — Прошу прощения за тавтологию.

Он опять поправляет очки. И всегда одет в тёмное. Даже летом не носит светлых вещей. Наверное, думает, тёмный цвет добавляет серьёзности.

— Нам важно определить причины измены. И тогда, может быть, мы нащупаем суть.

— Щупай, щупай, Егор! Она это любит, — усмехается Окунев. Он сидит, скрестив ноги. Отвернувшись и глядя на стену. Как будто ему претит даже смотреть на меня.

— Какой же ты мерзкий! — брезгливо кошусь на него, придвигаю к себе Тимофея.

— Давайте постараемся обойтись без взаимных оскорблений, — призывает Егор.

Это будет непросто. Но я постараюсь. Он, добившись молчания, смотрит на нас:

— Как давно у вас была близость?

— В смысле, с кем? — уточняет мой муж.