Счастливы вместе

Алёнке уже сорок три. И я от неё узнаю, что именно мне предстоит испытать. Не бог весть, какая разница, но всё-таки! Плюс морщинка на лбу, плюс седина там, где не было.

— Ой, иди! — отправляю подругу за дверь. Она и к пятидесяти будет ещё ого-го. Ей-то что? У неё же Гошарик.

Сегодня мы снова «в гостях» у Егора. Между нами лежит Тимофей. Не знаю, как Рому, но меня этот кот успокаивает. Спросила его по дороге сюда:

— Ты действительно думаешь, нам это нужно?

— Хуже не будет. Ведь так?

— Да ладно тебе! — как будто у нас всё отлично.

Да, уж! Наверное, если бы всё шло по плану, то я бы уже подала на развод. Но Левон подложил мне «свинью». Да ещё и моим маме с папой… приспичило.

— Итак, — начинает Егор. Он опять восседает «на троне». Точнее, на стуле. Напротив нас с Ромиком. Мы разбежались по разным углам. Диван специально такой длинный, наверное. Чтобы мы могли сесть, не касаясь друг друга. Да ещё Тимофей…

— Егор Аристархович, — деликатно перебиваю его, — А могу я узнать, сколько стоит один ваш сеанс?

— Э…, - начинает Егор.

Только Ромик его прерывает:

— Я всё оплачу, не волнуйся!

— Нет, я не волнуюсь, — поднимаю ладонь в адрес мужа, — Просто я тоже платежеспособна.

Он усмехается, будто не верит:

— Твоей зарплаты врача едва ли хватит на весь этот курс. Или хочешь у папы занять?

Я просто молчу потрясённо. А он продолжает:

— Марго, просто прими как данность уже. Я получаю во много раз больше тебя. Я тебя содержу! И тебя, и детей.

— Ты меня попрекаешь деньгами? — ошарашено хмыкаю я.

— Ну, почему попрекаю? Я констатирую факт.

— У отца своя клиника, — говорю я Егору, чтобы хоть как-то себя оправдать, — И наша семья…

— Да, да! — прерывает меня мой супруг, — Ваша семья — потомственные врачи. У вас династия, — он наклоняется, двинув кота, — Только вот земелька не ваша, а государственная. А папа твой был главврачом. И работал по найму.

— Он не работал по найму! Эта клиника наша! И нашей семьи! — становлюсь на защиту отцовского дела.

— По щелчку отберут, — щёлкает пальцами Окунев, и продолжает уже в адрес Егора, — Я давно говорил, что главное — это земля.

— Мой отец не букашка! — держусь из последних сил. Вот сейчас его двину! Убью…

— Успокоились оба! — грозным тоном вещает Егор.

Мы замолкаем, не решаясь перечить ему. Всё же он тут хозяин. Я кошусь на супруга с таким откровенным презрением. Так хочу, чтобы видел Егор. Чтобы понял, что наша болезнь неизлечима.