Счастливы вместе

Помню, когда познакомились, он и то одевался приличнее. Выглядел как нормальный пацан! Широкие джинсы носил и футболки. А теперь, у него вид такой, будто он рекламирует линию молодёжной одежды. Рубашка на выпуск, одна половина заправлена, другая небрежно торчит из-за пояса брюк. Как будто он только что с кем-то любился в машине. И наскоро вышел, заправив рубашку в трусы.

Я, отодвинув еду, лезу в сумочку.

— Маргоша! Вот ты где прячешься, рыба моя? — тянется он, чтобы чмокнуть.

Подставляю ему свою правую щёку.

— Окунев! Новый парфюм? — интересуюсь.

Он садится напротив:

— Здрасте, приехали! Это же ты мне дарила на день всех влюблённых.

— День всех влюблённых? Нет, дорогой, это точно не я! — говорю, намекая на то, что этот праздник давно не касается нас.

Вынимаю карманное зеркальце. Начинаю подкрашивать губы.

— Чего звала? — он глядит на часы. А они у него, как у сына, громоздкие. Купил и себе, и ему, чтобы быть «на волне».

— Поговорить нужно, — я тру губы друг об друга, чтобы размазать помаду по ним.

Окунев смотрит с укором:

— Всего лишь? А по телефону нельзя было, Рит? Ведь я на работе, вообще-то! У нас сортировщик заглючил, пришлось останавливать линию.

— Это срочно! — даю я понять.

Муж улыбается, подносит к своим губам руку с кольцом. И целует его, сжав в кулак волосатые пальцы:

— Для тебя, душа моя, я свободен как ветер! Ты же знаешь?

— А то! — изрекаю, сжав руку в кулак. Подношу обручальным кольцом ближе к губкам. Но вместо поцелуя, плюю на него. Растираю слюну рукавом кардигана.

Он отпускает двусмысленный хмык:

— Говори же! Я весь в нетерпении.

Опускаю глаза на тарелку, где до сих пор остаётся её недоеденный стейк. «Эх, жалко, не окунь», — думаю снова.

— Это чья, кстати? — ловит мой взгляд.

— Да так, — отвлечённо машу я, — С коллегой обедала! Она уже ушла.

Сама же смотрю на туалетную дверь, что сбоку от нас, за стеной. Где исчезла ОНА. Недержание что ли? А, может, понос?

— В общем, дело такое, Ромуль! Мы разводимся, — говорю торопливо.

— Что? — Ромка меняется в лице. Вместо довольной гримасы на неё наползает тяжёлая тень.

Предрекая его оправдания, я говорю:

— Ты дослушай! Сначала дослушай. И не перебивай меня.

Он сцепляет ладони в кулак, смотрит пристально. Я продолжаю:

— Сегодня ко мне приходила одна из твоих… скажем так, зазноб.

— Рииит! — напускает обиды Роман.

— Не перебивай меня! Я же просила? — рычу на него.

Он выдыхает, глядит в направлении окна.