Счастливы вместе

Подавленным, дико усталым! Послеродовая депрессия началась ещё там и продолжилась дома. А тут Ромка, с цветами, с шампанским…

— Ром, ну какое шампанское? — фыркнула я, — Я ж кормлю!

— Ну, она же не пьёт всё равно? Ты ж сама говорила, — напомнил он мне и налил, — Хоть расслабишься, Рит.

Севка спал, Соня в коем-то веке затихла. И я решила — была, не была!

Пригубив, промурчала довольно:

— Ну, вот, — Ромик вышел, вернулся с коробочкой, сел обратно за стол.

— Это мне? — удивилась я, глядя на бархат. Последний раз в подобной коробочке было кольцо.

Вообще, он не слишком транжирил тогда! Очень хотел доказать папе свою состоятельность. Много работал. Пахал, я бы даже сказала! Так что, любая весомая трата с его стороны, отражалась на нашем бюджете. Мы даже ремонт не успели доделать. Пока Севка рос, было некогда. Потом — не досуг. Это сейчас наше «гнёздышко» стало с иголочки. А тогда было стыдно друзей пригласить.

Окунев старший однажды пригнал к нашей двери бригаду рабочих. А Окунев младший сказал им:

Я донимала его: почему? Ведь так будет быстрее.

И тут в тёмном бархате вижу… бриллианты.

— Ром, это что? — удивилась.

— Это брюллики, детка! — самодовольно оскалился он.

— Сколько это стоит? — попыталась представить.

— Не дороже тебя, — озадачился Ромик.

— Ром! Ну, зачем, а? — вместо радости я ощутила досаду. Как будто из-за меня, из-за этих бриллиантов теперь нам опять не доделать ремонт.

— Ну, как зачем? Чтобы были, — растерянно вымолвил Окунев.

— Ну, где я их буду носить? На детской площадке?

— Рит! — вспыхнул он, — Это вместо спасибо?

— Я просто…, - с виной посмотрела на мужа, — А давай продадим эту квартиру? И купим поменьше.

Он усмехнулся своим грустным мыслям:

— Я думал об этом. Но папа обидится! И потом, мы же будем расти?

— Ну, вот именно! Дети вырастут. Две разных комнаты хватит. А мы с тобой можем и в зале поспать, — подхватила.

— Да нет, я имею ввиду, что со временем нас будет больше, — он посмотрел на меня вопросительно.

— Ты про внуков? Так это когда? — я махнула рукой.

— Нет, — отверг Ромик доводы, — Я про детей! Я троих хочу, Рит.

— Вот хочешь, сам и рожай! Мне довольно.

Шампанское выдохлось, ужин остыл. Под халатом моё незнакомое тело вело себя так, будто я не хозяйка, а гостья. Я носила бондаж, но отвислая кожа никак не хотела сходить. Груди ныли. Как назло, молока было много! Было трудно себя ощущать не коровой, а женщиной.