Если вся твоя жизнь вращается вокруг чего-то – кого-то – одного, то с чем ты останешься, когда этот кто-то уйдет из твоей жизни? Абсолютно ни с чем. – И он снова угрюмо повторяет: – Это нездорово.
Джо Хейз очень приземленно смотрит на вещи. Как это ни странно, но я впечатлен.
– Знаешь, ты только что заставил меня сочувствовать Шону. Давайте поменяем тему. Дин, расскажи папе о своей последней игре.
Я уныло вздыхаю.
– Ты серьезно? О той, где меня удалили до конца матча?
Ее отец выдает свое фирменное «Ну конечно».
Разговор опять получается нескладным. Я испытываю настоящее облегчение, когда приходит время убирать со стола, и рьяно принимаюсь помогать Элли собирать посуду. У нас осталась половина индейки, и мистер Хейз, пошатываясь, поднимается и тянется за блюдом.
– Нет, папа, – строгим голосом говорит Элли. – Иди досматривай матч. Мы с Дином сами все уберем.
– Я не инвалид, Эй-Джей, – ворчит он. – И прекрасно могу донести одно блюдо до кухни.
Но стоит ему произнести эти слова, как тарелка начинает вихлять в его руке, или, скорее, его рука дергается, а за ней и блюдо, которое в мгновение ока выскальзывает из его пальцев и падает на паркет.
Фарфор разбивается на части, а жирная индейка скользит по полу. Я тут же ставлю собранные тарелки и торопливо обегаю стол. Элли делает то же самое, и мы сталкиваемся лбами, когда наклоняемся за одним и тем же осколком.
– Проклятье! – ругается мистер Хейз. – Я все уберу.
– Нет. – В голосе Элли сейчас уже нет строгости, он звучит по-командирски. Она выхватывает у меня осколок и говорит: – Дин, ты не мог бы отвести папу в гостиную и проследить, чтобы он там и оставался?
Ее отец смотрит на меня убийственным взглядом, от которого сжимаются яички, но что-то мне не хочется перечить сейчас разъяренной Элли.
Сдержав вздох, я осторожно сжимаю руку Джо и вывожу его из маленькой столовой.
Мрачное выражение не исчезает с его лица, даже когда он усаживается на диван.
– Я бы мог и сам все убрать, – сообщает он мне.
– Знаю. – Я пожимаю плечами.
– Но, по-моему, мы правильно сделали, что ушли оттуда. Для такой малышки невероятно, но ваша дочь вселяет страх, когда пытается добиться своего.
Уголки его губ едва заметно приподнимаются. Силы небесные, я что, почти заставил его улыбнуться?
Но его лицо в мгновение ока опять становится непроницаемым. Понизив голос до тихого шепота, мистер Хейз спрашивает:
– Чего ты хочешь от Эй-Джей?
Я неловко ерзаю на месте.
– Не понял вопроса.
– Я вижу, как ты смотришь на нее.
