Наверное, потому что все они были для него воспоминаниями, а не тенями настоящего, которые в любой момент могли вмешаться в наши отношения. Не уверена насчет причины, но мне нравится это странное и неожиданное доверие, которое я к нему испытываю.
Дин закатывает глаза в ответ на поддевку Бо.
– Поверь мне, я только счастлив, что меня отшили.
Я жду, когда он расскажет подробности. Но Дин молчит, что сильнее распаляет мое любопытство, и, пихнув его локтем в бок, я говорю:
– Выкладывай, милый. Хочу знать все об этой кровавой вражде.
Ханна не даст соврать, я очень люблю везде совать свой нос.
– Я тоже, – оставив шутки, поддерживает меня Бо.
Дин отмахивается от нас.
– Просто одна глупость, которую я совершил на втором курсе. Ничего особенного.
– Ну да, и именно поэтому даже спустя два года это по-прежнему тебя напрягает.
Он морщится и неохотно рассказывает.
– Если совсем вкратце, то у меня были проблемы по одному предмету, но каждый раз, когда я думал, что завалю тест или напишу паршивую работу, мне все равно ставили А.
Будучи круглым идиотом, я никак не связывал сей факт с тем, что сношаюсь с ассистенткой кафедры.
Бо фыркает от смеха.
– Какая милота.
Я вздыхаю.
– Ну ты даешь!
– Знаю, я вел себя по-дурацки, – с сожалением говорит Дин. – Короче, нас с Сабриной объединили в пару для последнего проекта. Каждый из нас делал половину, и оценки нам выставлялись по отдельности. Моя часть тянула максимум на С, и мы оба это знали, но только когда нам объявили оценки, то у меня была А, а Сабрина получила В-.
– Он стискивает челюсти. – Она пришла в ярость. Пошла к профессору и нажаловалась. В итоге он перечитал каждую мою работу и проверил каждый мой тест – оценки везде были поставлены той самой ассистенткой, с которой я спал. То есть фактически я должен был завалить предмет, но числился отличником."
"В голосе Дина столько отвращения к самому себе, что я испуганно отшатываюсь. До нашей близости я считала, что ему все дается легко благодаря его внешности и деньгам.
И эта история только подтвердила мое предположение. Но злость в его голосе открыла мне кое-что другое: он не хочет никаких поблажек.
– Я не мог смириться с этим, – признается он, подкрепляя мои подозрения. – Я попросил профессора поставить мне F и был даже готов пересдать этот предмет летом. Но сукин сын не стал валить меня.
– Почему? – спрашивает Джоанна, одновременно возмущенно и растерянно.
– Он знал моего отца, – бурчит Дин.
