Сейчас я не Элли. Я Джанет. И глаза Дина панически округляются, когда он понимает, что это означает.
– Элли, – его голос тонет в музыке.
Напоследок окинув взглядом вечеринку в гостиной, я разворачиваюсь на каблуках и мчусь к лестнице.
На глазах снова наворачиваются слезы, а горло сжимается так сильно, что мне страшно дышать. Поэтому он не удосужился появиться на премьере? Потому что у него тут вечеринка с футболистами!
Я влетаю в спальню Дина, подбегаю к комоду и с силой выдвигаю верхний ящик, где лежат мои вещи, привезенные из общежития.
Я заняла и половину его шкафа, где останавливаюсь сразу после комода и начинаю срывать одежду с вешалок и бросать в чемодан.
– Ох, детка, не делай этого.
В дверном проеме появляется Дин.
Я не обращаю на него внимания и продолжаю собирать свои вещи.
– Элли, пожалуйста.
Дин встает у меня за спиной, и я проглатываю всхлип, когда меня обнимают его сильные руки. Я позволяю себе на одно быстрое мгновение прижаться к нему, прильнуть к его теплой крепкой груди, почувствовать, как его щетина царапает мою кожу, когда он трется своей щекой о мою.
– Прости, детка. Я облажался. Совсем забыл, что твой спектакль сегодня.
«Я напоминала тебе десять раз!» – хочется прокричать мне.
– Обещаю, я приду на завтрашнее представление. – Руки Дина двигаются по моей талии, гладят живот, касаются попы. – Ты же говорила, что вы будете выступать три вечера, правильно?
Мой голос звучит резко.
– Да. Но можешь не утруждать себя завтра. Я не хочу, чтобы ты приходил.
Дин утыкается подбородком мне в плечо.
– Не говори так. Я понимаю, что ты сердишься, но хочу загладить свою вину. Я приду завтра.
– Я хотела, чтобы ты пришел сегодня, Дин.
Я по-прежнему не могу заставить себя повернуться и посмотреть на него. И зачем я позволяю ему вот так ласкать меня? И, кстати, почему он трется о меня? Я чувствую его эрекцию, она тверже камня и упирается в мою попу. Но как он может испытывать возбуждение сейчас?"
"Именно странная реакция его тела вынуждает меня развернуться.
Нахмурившись, я внимательно разглядываю его лицо, запоминая каждую деталь. Он не пьян. Его щеки горят, но глаза очень яркие. Значит, и не обкурился, потому что после травки взгляд у него становится затуманенным. Но сейчас его глаза сияют. Светятся от удовольствия и счастья, но он не должен все это чувствовать, когда я стою перед ним вся в слезах.
Я делаю медленный вдох.
– Что с тобой?
Дин, похоже, сбит с толку моим вопросом.
– Что с тобой, Дин? – рявкаю я.
