Я должна целиком сосредоточиться на спектакле, но едва могу вспомнить, о чем вообще эта пьеса.
Чувство безысходности усиливается, когда я вхожу в дом пятнадцать минут спустя и меня приветствуют оглушительные звуки музыки: стены сотрясаются от Drain You Nirvana. Чудесно.
Дин сидит на диване в гостиной, в одной руке сжимая бутылку пива, второй барабаня пальцами. На нем одни штаны, но даже впечатляющий вид его обнаженной груди сейчас не в силах успокоить мои разбушевавшиеся нервы.
– Дин! – кричу я сквозь музыку.
Он не обращает на меня никакого внимания.
Я хватаю пульт с кофейного столика и выключаю музыку. В комнате повисает тишина, и светловолосая голова Дина поворачивается в мою сторону, на его лице недоумение.
– Привет, детка. Не заметил, что ты пришла.
– Привет.
Я сажусь на краешек дивана и осторожно вытаскиваю бутылку из его руки. К моему удивлению, Дин даже не сопротивляется. Похоже, он не пьян в стельку, потому что его язык не заплетается.
– У тебя сегодня репетиция?
Я качаю головой.
– Нет, но генеральные репетиции начинаются завтра.
– Вот как? Уже?
– Премьера в пятницу, – напоминаю я ему.
– О, точно.
Дин ведет себя так, будто все это знает, но я уверена, что он и думать забыл про мою пьесу. Он вообще не проявлял никакого интереса к тому, чем я занимаюсь. Чем все мы занимаемся. Дин как будто застыл на месте, застрял в том ужасном моменте, когда узнал, что Бо погиб.
Все остальные продолжают жить своей жизнью, в том числе и семья Бо.
Джоанна по-прежнему выступает на Бродвее. Мы стали переписываться после прощальной церемонии, и она написала мне, что на прошлой неделе ее родители вернулись к работе.
Дин – единственный, кто отказывается двигаться дальше.
– Милый… – Тревога и страх сжимают горло, переплетаясь в клубок, комом вставший в гортани. – Ты же придешь на мою премьеру, правда?
Зеленые глаза Дина загораются.
– Зачем ты вообще спрашиваешь?
Затем, что тебя не было на церемонии прощания с Бо.
Я проглатываю это обвинение и делаю глубокий вдох.
– Я просто хотела убедиться, вот и все.
– Конечно, я приду. – Впервые за несколько недель я замечаю в его глазах подлинные эмоции. Настоящее тепло. – Где же еще мне быть?"
"* * *Его здесь нет.
«Вдова» начинается при полном зале и заканчивается стоячими овациями. В глазах стоят слезы, когда мы с Мэллори кланяемся зрителям, но они не имеют ничего общего с восхищенной реакцией публики.
