Ханна наверняка видит свет, проникающий из-под двери. И уж точно заметила мои пальто, обувь и сумку в нашей общей комнате.
– Элли. – Она легонько стучится ко мне.
Я беспомощно смотрю на Дина. Но дьявольский огонек в его глазах заставляет меня прищуриться. Не знаю, что он задумал, но… о боже. Он проводит кончиком языка по моему клитору, и теперь мои глаза в ужасе расширились, потому что я только что издала стон.
– Я слышу, что ты там, – с упреком говорит Ханна.
Да, я точно стонала.
Я откашливаюсь.
– Э-э-э, да, я здесь.
Прости, я…
Дин начинает целовать мою щелочку. Я снова забываю, как говорить.
– Я… о господи. Я тебя не слышала, – это все, что удается мне выжать из себя.
Повисает пауза, длинная и тревожная.
– Элли… – Ханна умолкает, кашляет и потом продолжает: – Я прервала твое… э-э-э… одиночное путешествие в Оргазмвиль?
Плечи Дина начинают сотрясаться. Его сдавленный смех вибрацией отзывается в моем клиторе и по своему эффекту вполне может составить конкуренцию любой вибрирующей секс-игрушке из моей тумбочки.
Хриплое «о да!» срывается с моих губ. Конечно же, это предназначалось Дину, но Ханна этого не знает.
– Черт, – быстро говорит она. – Прости! Я уже ухожу! Честное слово!
Ханна поспешно уходит по коридору, а затем недолго возится в общей комнате. Потом входная дверь захлопывается.
С бешено колотящимся сердцем я опускаю глаза на Дина.
– Я думал, она никогда не уйдет, – сипит он.
14
ДинЭлли кончает быстрее, чем я ожидал. Мой язык едва касается ее клитора, как она уже дрожит, стонет и сотрясается.
Наверное, мысль о том, что тебя вот-вот застукают, возбуждает ее не меньше, чем меня.
Эх, если бы я довел ее до оргазма, пока Ханна стояла за дверью, это было бы охренеть как горячо. Наш маленький грязный секрет. Но так тоже хорошо: Элли скачет на моем лице, словно она жокей, а я – ее скакун-чемпион.
Хотя нет, это было больше чем просто хорошо. Мой член сейчас, как железный гвоздь, стремится прорваться сквозь ткань джинсов, и каждый раз, когда внутренние мышцы Элли сокращаются вокруг двух моих пальцев, я ощущаю ответную реакцию в своих яичках.
Когда ее тело наконец расслабляется, я, поддразнивая, касаюсь языком ее клитора, а потом встаю на ноги.
– Ты как? – Я улыбаюсь, глядя в ее затуманенные глаза.
– Великолепно. – У Элли сонный и довольный голос, но она тут же приходит в себя, как только моя рука опускается на ширинку.
Штаны падают на пол. Я не стал надевать боксеры, потому что… (как сказала Элли?) они показались мне лишними.
