Сдавайся, буду согревать

А потом какой-то грохот.

Ты, смотри, как метет! Хорошо, что затарился по полной. Чую, дороги закрыты будут до конца праздников. Вон, как намело! А тракторист с совком не скоро протрезвеет.

Есть и еще один минус – к Надьке не съездишь. Значит, воздержание продолжится. Опять рукой придется наяривать. Сук, надоело.

Рассчитывал, что уж на Новый год оторвусь на Надьке. И на тебе! А она сейчас не помешала бы – до сих пор член дергается, как вспоминаю Снегурку. Кружева сверху. А ножки… мммм.

Так, завязывай, Мурат, а то рано возбуждаешься.

Встряхиваю в руках лесную красавицу, которую только что самолично срубил на опушке за домом. Вон, какая! Сейчас с Тихоном нарядим, я – выпью, он – закусит кормом. Потом в душ с мыслями о Снегурке.

Открываю дверь и сначала сам захожу, еще раз оттряхивая елку от снега.

– Ну что, Тихон? – шагаю назад и тут «Бах!»

Я даже елку отбрасываю от себя и по привычке закрываю голову руками и падаю на пол.

Так и лежу какое-то время. Но ничего не происходит.

– Ауууу, – доносится скулеж Тихона.

Осторожно убираю руки и оборачиваюсь.

Тихон скулит и пытается выбраться из-под чего-то, что придавило его заднюю часть тела. Скребет лапами, царапая пол. И тут мне в лицо прилетает… шарик? Какого хера?! Воздушный розовый шарик?! У меня в доме?!

Отбрасываю его от себя и медленно встаю, оглядываясь.

Сука, откуда у меня в доме столько шаров? Кто их надул? Тихон?

Кошусь на собаку, не оставляющую попыток освободиться и жалобно смотрящую на меня.

«Помоги, хозяин!» – так и написано у него на морде.

Распинывая шары со своего пути, иду ко псу. И, только приблизившись, понимаю, что это не что-то придавило его, а кто-то! В шубе? Быстро осматриваюсь по сторонам – может, с сообщниками?

Но нет. Ни движения. Ни звука.

Сажусь на корточки и приподнимаю тело. Тихон сразу же отпрыгивает и начинает вылизывать себя. Интересно, долго он так вообще лежал, бедолага?

Тут до меня доносится стон и я переворачиваю к себе тело. И просто ахуеваю.

Да етит твою налево! Нихуя себе!

– Эй! – зову ее, не скрывая радости.

Быстро оглядываю. Ахаха! Вот, и моя рукавица! Ай да Снегурка!

Но она вообще живая?

– Эй! Снегурка, – заглядываю в лицо с закрытыми глазами.

Вроде дышит. Но, бля! Тут хоть закусывай! Она пьяная, что ли?

И точно – вон, на полу бутылка начатая.

Наклоняюсь, чтобы послушать дыхание, и тут мне в ухо прилетает какой-то лепет:

– Она умерла в Дрючках…

Хмурюсь и внимательно смотрю на Снегурку.