Сдавайся, это любовь…

Я безумно счастлив днём, когда вижу её искрящуюся улыбку, но моё сердце рвётся вечером, когда она вынуждена отвести Егора обратно в детский дом. Я не рассыплюсь от того, что мне придется немного подвинуться, но зато наш сын будет дома…

– Вылетаю, – прошептала я в трубку и отключила звонок.

Моя Сеня станет мамой? Пусть так, пусть этот путь дался ей путём бесполезной тьмы и горя, что она испытала, потеряв мужа слишком рано, но она сумела выкарабкаться. И мамой она БУДЕТ!

Стирала со щек слёзы, вот только они и не планировали заканчиваться.

Значит, так тому и быть. Лети, птичка… Лети…

На ужин я не пошла, потому что найти билет на ближайший рейс не по цене целого самолета было проблематично. Заказала мало-мальски праздничное меню в номер, решив, что выкачу Керезю счёт, пусть оплачивает мои маленькие женские шалости, особенно в такой день.

Сходила в душ, завернулась в полотенце и стала штурмовать сайты, чтобы поскорее очутиться дома. Когда ты погружен в быт и работу по макушку, то грезишь морем, отпуском и солнцем, а здесь… здесь тоскуешь по дому и жареной картошке с солёными огурцами.

– Обслуживание в номер! – на ломаном русском раздалось из-за двери. Кровать стояла в закутке, но я все равно натянула плед до самого подбородка, зная, как удобно некоторые особо прыткие жеребчики вовремя забывают разговорный русский.

– Оставьте на тумбе.

– Омлет с доставкой в Турляндию…

Меня не просто током шандарахнуло. Меня, сука, молния поразила, а потом бездыханное тело в прорубь сбросили, а следом туда закинули и включенный фен, потому что других объяснений, почему тело стало биться в конвульсиях, я не нашла!

– С днём рождения, малыша…

– Что? Что ты тут делаешь? Как ты сюда попал? Кто тебе сказал? – тараторила я, пока скользила по кровати на спине. И плед, и полотенце уже валялись на полу, а горячие ладони Кирилла нещадно тянули меня за щиколотки, как рыбак – свой невод.

Душа замирала… Смотрела в его охренительно глубокие черные глаза и млела! Сотни чокнутых бабочек залпом салюта вспыхнули внизу живота, сердце завело сбивчивое «тук-тук-тук»… А глаза вновь наполнились слезами.

И лишь когда моя задница замерла на самом краю кровати, Чибисов опустился на колени, а между нами возник гигантский букет белоснежных пионов.