Сдавайся, это любовь…

А гадкая Галина и вовсе подпрыгнула от неожиданности, поспешно сделала пару шагов назад. От её воинственного настроя не осталось и следа, а ещё через мгновение и самой курвы в погонах след простыл.

– Я не поняла, что у неё с глазами? – злость, которую так хотелось вылить на эту похотливую суку, вдруг закипела, забурлила, стуча в мозг беспощадным ударом в там-там. Я обернулась к Кириллу и сделала шаг, практически впечатываясь в него. Тот и без меня пылал от негодования, казалось достаточно лишь поднести спичку, чтобы напалмом спалить, к чертям, тут всё! И я с удовольствием чиркнула…– Она куда там глаза свои закатила? Ты видел?

– Я на тебя смотрел…

– Зато я видела, куда смотрела она! Она должна была ослепнуть после такого поворота глазных яблок! Чибисов, ты ей присун…

– Егор, пойдем, дядю Геру у дороги подождём, – Сеня шикнула на меня и утопала с ребенком подальше от моих молний.

– Какой присунул? Не имею привычки «следить» на работе. Да я был девственником до тебя! – Кирилл и не думал уступать, наклоняясь все ближе и ближе, пока наши носы не столкнулись.

– Малыша сейчас подвесит тебя над входом в участок на тестикулах, Чибисов! – рука сама легла на его плечо, где ещё недавно прожигала дыру в моём сердце чужая ладонь. Шаркала, пыталась стереть невидимые следы, злилась… И продолжала двигаться все ниже и ниже… Кирилл камнем застыл, боясь сделать любое неверное движение, а когда ощутил, как мои ноготки с противным звуком царапают джинсу на его ширинке, даже улыбаться перестал.

– Есть, оберегать ауру! Товарищ генерал, вечером всё в силе? Вино, кино и домино? – Чибисов вытянулся по стойке смирно и с искрящимся азартом взглядом отдал мне честь…

– В домино с Галочкой поиграешь, – я быстро отскочила от Кирилла ровно за секунду до того, как по мне вскользь царапнула его рука в попытке поймать. – А у меня сегодня стриптиз и поцелуи с горячими парнишами.

– Ещё чего! Мечтать, Чибисова! Мечтать! – гоготал Кирилл, провожая меня тяжелым, но многообещающим взглядом.

– Ты сам меня вынудил. Жалела я тебя, Кирюша… Вот теперь поиграем…

Наблюдал, как встревоженный грозой ветер швыряет сорванные листья по тротуару, как тягучая плотная пелена накрывает город, и тихо радовался, что тревожно теперь не только мне…

Внутри творилась такая же истерика. Сердце билось, как ненормальное, зубы скрежетали, а из ушей готов был повалить пар ярости.