Сдавайся, это любовь…

Галя попала к нам по распределению года три назад, кажется, и с тех пор не оставляет попыток пробраться ко мне в штаны. Красивая, спору нет. Но не Люсьен, определенно, не Люсьен. От той внутри факел вспыхивает, а от этой – раздражение. Бабушка всегда говорила, что остерегаться надо женщин, от которых зуд и чесотка просыпаются, так вот, это как раз про Щипову. Вроде и работает неплохо, и с подростками ладит, и с коллегами общий язык нашла, а на меня тоску напускают она и её вылизанный внешний вид.

– Галина Петровна, – я откашлялся и присел на подоконник, не желая сокращать дистанцию.

– На каких кошек? – Щипова вскочила, поняв, что неформального разговора уже не выйдет.

– На гадливых. Была у бабушки кошка. Муськой звали, кажется. Красивая, сука, белоснежная, а глаза голубые, как два кристалла, только ссала в туфли, гадина.

– И что же стало с этой кошкой? – Галя поджала губы и стала поспешно застегивать пуговицы на рубашке до самого горлышка.

– Отдали в другой дом, – я закурил и отвернулся к окну. – Так у вас ко мне конкретное дело? Или просто пакость?

– Заявление по сбежавшему мальчишке исчезло, – процедила она, опуская взгляд на сцепленные в нервозный замок руки.

– А оно не пропало, а было забрано, Галина Петровна. Мальчишка больше не подопечный детского дома, у него теперь есть официальные опекуны. Вот они и забрали заявление, поэтому не переживайте, все под контролем.

– Я не хотела, – выдохнула она подобие извинения. Но даже памятнику вождю пролетариата, что мок под ливнем на бульваре, было ясно, что врёт Галка. Ещё как врёт. – Разрешите идти?

– Идите, Галина Петровна. Идите. И про кошку помните.

Когда дверь тихо закрылась, я вновь стал терзать телефон, пытаясь мысленно придушить автоответчик.

– Ну же, Люсёносек мой, скажи папочке, где ты? И тогда я, так и быть, накажу тебя любя…

– Товарищ майор! Или уже подполковник? – крякнул Монин, пряча улыбку, и ввалился в кабинет.

– Тут информация пришла, что Орлова выпустили под подписку, пока идут следственные мероприятия.

– Сука… – выругался, хотя прекрасно понимал, что прямых улик на Орла я так и не наскреб. Его люди вдруг перестали валить шефа, очевидно, надеясь на помощь в сокращении срока, а это могло приобрести очень нежеланный для меня поворот.

– Его надо посадить, Ярик! Спрятать от нормальных людей, изолировать! И для этого мне нужны факты. Только факты.