Сдавайся, это любовь…

Парни даже не решались войти в мой кабинет, чтобы не огрести от нового начальника за какую-нибудь хрень.

Мало того, звучит, это ощущается так же хорошо.

Не думал я, что это случится. Не то что у меня в планах было ходить бобылём до старости, нет. Просто меня никогда не затягивало в женщину настолько, что её близость и постоянный контакт из желания превращается в потребность. Тебе просто нужно дышать ею, видеть взгляд с хитрой поволокой, ловить каждый жест, движение головы, легкую улыбку. В ней важно все.

Каждая мелочь приобретает какой-то глубинный смысл.

И это не потому, что принадлежит мне, как брендовая тряпка, которой можно щеголять перед всеми, а потому что она становится неотъемлемой частью тебя: вторым легким, половинкой сердца, клочком души с её отпечатком, которому уже не суждено затянуться.

И вот сейчас, когда МОЯ упорно не берёт трубку, мне хочется превратиться в дождь и к херам затопить весь город своим бурлящим негодованием. А заодно и выкурить её из берлоги, где она прячется!

На работе её нет, Керезь яйца свои поставил, что у Сеньки её тоже нет.

Завтра же скопирую её телефонную книжку. Нет! Сегодня же! Пусть выдаст мне все свои явки-пароли, а то не успокоюсь. Может, Витьке позвонить? Он-то наверняка знает, где его мать может прятаться?

– Ту-тук… Кирилл… – дверь скрипнула, нарушая так нужную мне сейчас тишину.

Обернулся и вновь вздрогнул от нелепой неожиданности… Уже три дня прошло, как меня пересадили в кабинет Гвоздя, а я все никак привыкнуть не могу.

Прихожу на работу на автомате, и лишь на лестнице вспоминаю, что мой кабинет под номером 69 – уже и не мой вовсе. Начальство трясет меня, ждёт ответа, а я до сих пор в подвешенном состоянии прячусь за дверью с табличкой «ВРИО…». Но номерок я всё же с двери снял и приклеил поверх старого, отчего весь отдел, проходя мимо кабинета, гогочет в голос. Уж пусть лучше ржут, чем тихо пробираются по стеночке, как было при прошлом руководстве.

– Да! – открыл все окна, до сих пор надеясь прогнать дух Гвоздя, но стены настолько пропитались запахом валерианы и корвалола, что скоро фонить на всё здание начнут. Радиоактивная зона, блядь. Вот только на меня не действует.

– Можно к тебе? – Щипова проскользнула вдоль стеночки, ослепляя отрепетированной улыбкой, и, не дожидаясь приглашения, смело села в кресло напротив стола. – Мы утром как-то нелепо попрощались. До сих пор осадочек остался.