Сдавайся, это любовь…

Хочется греться у его пламени в глазах, хочется чувствовать бешеную мужскую энергетику и свыкаться, что как раньше уже ничего не будет. Это как в школе. Ты, будучи ребёнком, знаешь, что не получишь вафли, пока не сделаешь уроки. Ты знаешь, мама знает, даже соседи через стену это уже знают, но всё равно продолжаешь ныть и биться в нелепой истерике в попытке поспорить с «высшей силой». Так вот, лицом моей «высшей силы» стал майор Чибисов. Я, как шизофреничка, ловлю его слова, считаю вдохи, млею от теплого взгляда и лужицей растекаюсь в его руках.

– Я все равно тебя вижу, малыша.

– Ну и гад же ты, Чибисов! – непрошенные, необъяснимые и совершенно неуместные слёзы просто душили меня.

Хотелось и смеяться, и рыдать одновременно. Смеяться, потому что понимала всю абсурдность ситуации, в которой взрослая тетка-адвокат прячется в ворохе одеял от майора. А плакать, потому что мой мозг до сих пор не мог принять новость о беременности. Это была не та долгожданная беременность, после известия о которой подкашиваются ноги, немеет язык и съезжает кукушка.

Невероятное чудо, на которое уже никто и не надеялся. Я просто смирилась с участью, не тревожа разодранную в клочья душу беспочвенной надеждой. Жила. Влюблялась. Замуж выходила. Но никогда не делала попыток забеременеть. Никогда! Любой секс с мужчиной, будь то муж, или мимо проходящий ёбарь, всегда был защищён. И одному Богу известно, что меня дёрнуло на том балконе позволить необъяснимую слабость. Это какая-то колдовская магия, агония сумасшедшего и внутренняя истерика, которую на тот момент могли снять лишь его бешеные от страсти глаза и вязкая масса, стекающая по ногам, как клеймо… Как след.

– Люсёк, идём завтракать, – Кирилл потянул меня за ноги, буквально вытаскивая из белоснежного гнезда. – Потому что ещё пара минут, и ты надумаешь херни какой-нибудь. Чую беду, ой, чую…

– Ага. Прям сам приготовил, – когда моя голая задница вырвалась из плена простыней, Чибисов наглым образом шлепнул по ней, а потом так смачно поцеловал и огладил пекучее место.

– Кирилл, скажи, что мне это снится.

– Потому что сам в это не веришь?

– Потому что не привык врать и убегать от охренительно горячей реальности, – он приподнял меня, усадил и прижал спиной к себе крепко-крепко, не забыв ущипнуть за грудь.

– И что? Все? Теперь все по-настоящему?

– Так и есть.