Сдавайся, это любовь…

Застыла, сжимая в руке пластиковый стакан, пока по нему не побежали холодные струйки талого мороженого.

– Какие могут быть шутки? – Кирилл выскочил из машины, а потом открыл заднюю дверь и стал копошиться. Скинул кожаную куртку, а с плечиков сдернул черный льняной пиджак. И улыбался! Смотрел мне в глаза и нагло улыбался! Даже поцеловать умудрился, не беспокоясь о том, что нас могут увидеть. Взял с пола брендированный крафтовый пакет, а из огромной коробки достал неприлично большой букет белых роз.

– Белые же все любят?

Хотелось соврать! Хотелось нарушить его идеальный план по покорению моего семейства… Но чертов дзен снова затопил меня по самую макушечку.

Как с обложечки! Словно по трафарету выведен: высокий, плечистый, щетинистый… И соблазнителен, как фруктовый лёд в жару.

– Вставай, девчонка, пойдем, – Кирилл распахнул дверь с моей стороны, подал руку и помог выбраться. – Машину придётся менять. Я проверил габариты самого надёжного автокресла, боюсь, что на заднем ряду будет тесно.

– Приятно познакомиться…

Кирилл взял меня за руку, повел к нужному подъезду и даже в правильную кнопку домофона ткнул. И правда, все схвачено, за все уплачено. Поэтому его слова и про машину, и про самое безопасное автокресло приобрели другой оттенок.

Ехали в лифте молча, смотря друг другу в глаза и крепко держась за руки. А когда створки раскрылись, он даже медлить не стал, подтолкнул меня к выходу с самым пуленепробиваемым выражением лица.

– Опа Стёпа, – прохрипел Петька, уже стоявший в дверях, заслоняя с любопытством выглядывающую маму. – Это и есть твой подарок?

– Добрый вечер, – Кирилл смело шагнул вперёд и протянул изумленному брату руку. – Приятно познакомиться, я – четвертый. Последний.

Внутри будто атомная бомба затикала… А воцарившаяся тишина на лестничной площадке не обещала ничего хорошего, пока не произошло неожиданное…

– Не, ну такой хлопец, точно последний, – не выдержал отец, все это время стоявший за Петькой, и рассмеялся от души, что аж стены подъезда жалобно задрожали.

– Обижаете, Аркадий Петрович, – Кирилл звякнул содержимым пакета. – Прежде чем варварски нарушить сухой закон вашего дома, разрешите облобызать ручку моей любимой тёщи? – Кирилл, не дожидаясь ответа, взял мамину ручку и смачно поцеловал. Маменька вспыхнула предательским румянцем и с нескрываемым восторгом приняла огромный букет.