Сдавайся, это любовь…

 – Это мне?

– Конечно, тебе! Твою старушку я уже определил в хорошие руки, не переживай.

– А твоя? Ты же хотел…

– А я подумал, Люсь, что пора начать обоим все с чистого листа, – Кирилл обнял меня и махнул рукой на две белые машинки, сверкающие на солнышке девственной красотой и чистотой. – А мою мы Витьке отдадим, пусть гоняет на здоровье. Кстати, давай поторапливайся, сегодня пятница, а значит, у нас есть час, чтобы вырваться из города до пробок.

– Чибисов! Угомонись! – визжала я, бегая вокруг новой бибики, как девчонка.

 – Мы с тобой только месяц как женаты, а ты уже превысил весь допустимый лимит трат и сюрпризов!

И это была чистая правда. Он с такой легкостью потворствовал моим дизайнерским фантазиям, не позволяя тратить ни копейки из своего кармана! Не держался за стерильность брутальной квартиры, не упирался, когда я завесила яркими портьерами комнаты, не психовал, когда полки ванной стали напоминать цветастую витрину косметического магазина, он просто любил. При любом удобном случаем…

– Ну, этот корабль, – Кирилл кивнул в сторону джипа.

 – Считай, что благодарность от Льва Саныча за реабилитированную репутацию, а твоя малышка… – Кирилл снова взмахнул рукой, и из черного мерина, припаркованного чуть поодаль, вышли Ксюша, Гера и улыбающийся Егорка. Мальчишка вытянул руку из ладони Сеньки и бросился ко мне.

– Спасибо, тёть Люсь…

– Это наша благодарность, Людмила Аркадьевна, – Герман был, как всегда, серьёзен, вот только глаза его сверкали, как начищенный самовар. – От чистого сердца.

– Спасибо, Люсен, – Сенька тоже обняла меня крепко-крепко и захлюпала носом. – Я так горжусь, что у меня такая подруга!

– Так, всё, – Кирилл бросил Керезю ключи от машины, подхватил меня под локоть и потащил. – Нам пора, Люсенька. Пора…

– Анечка нам запретила летать, но ездить в комфортабельной новенькой машинке не запрещала, поэтому нас ждут превосходные выходные!

И эти слова оказались чистой правдой. Мы вырвались из душного загазованного города, петляя по извилистым дорогам нашей страны, потерялись в густых лесах, провожали алые закаты и встречали золотые рассветы, путающиеся в полях колосящейся пшеницы.

Мир изменился. Пропали чужие голоса, стихла трель входящих звонков, потерялись наручные часы. Мы просто путешествовали, наобум выбирая новый город.

И время жалело нас. Оно замедляло свой бег, дарило бесконечность минут и ощущение, что всё только впереди. Мы были только втроём. Влюбленные, счастливые и жадные до этого сумасшедшего чувства.