Сдавайся, это любовь…

А ты выдра толстозадая! Шмара деловая! Ты до конца жизни будешь мужиков перебирать, – рыжуха руку убрала, но отступать не собиралась. Вываливая на меня свое дерьмо и обиду за все годы своей одинокой жизни. – Только вот лучше-то они уже не будут. Ты стареешь, и мужики твои будут такие же. Лысые толстые пердуны, ясно? Не чета Мише.

– Да сколько угодно, – мы с Машкой в голос заржали. – Я неликвид тебе отправлять буду. Какая там у тебя квартира?

– Что тут происходит? – знакомый голос раскатом грома бухнул в пустом холле, а через мгновение меня прижали к стенке лифта.

– Толстозадая! – зашипела рыжуха в щель закрывающихся створок, а когда лифт качнулся и поехал, мой спаситель обернулся.

– Систер? – Петька еле сдерживал улыбку, осматривая мой внешний вид и каблук, завернутый в газету. – Ты совсем в старуху превратилась? Отношения с курицами тупыми выясняешь. Дала ей леща, и досвидули.

– Петя, – я рухнула на грудь брату.

– Очень приятно, – соседка кивнула в знак приветствия и вышла на пятом. – А про рыжуху правда?

– Тогда есть у меня одна идейка насчёт этой раскраски по номерам, – захихикала Маша и, махнув нам рукой, скрылась.

– Ну? Люсьен? Как жизнь молодая? – с Петькой спорить было бессмысленно. И врать ему тоже было бесполезно. С детства меня как облупленную знает. Вот и сейчас он, как меткий стрелок, дёрнул пиджак, вслух прочитав известную мужскую фирму, щелкнул пальцем по карандашу для губ в моей гульке из волос и растянулся в коварной улыбке Чешира.

– Ой, Пётр Аркадьевич, – выскочила из лифта первой, лишь бы побыстрее добраться до своей квартирки. – Оставьте свои нравоучения для летного экипажа. А лучше и их пожалей, в целях собственной безопасности, а то ещё сбросят с десяти тысяч метров. Маменька и батюшка расстроятся.

– Им тоже достанется, не переживай, – брат уперся плечом в стену рядом с дверью, пока я шарила в сумке в поиске ключей.

– Что ты вопросы задаёшь? Слышал же все сам, к бабке не ходи, – выдохнула, вытащив связку из закромов. Вот чем меньше сумка, тем больше в неё умещается, честное слово… Я стала трясущейся рукой тыкать в замочную скважину.

– Мишаню из-под носа увели, что ли? – заржал в голос Петька и, не выдержав моих мучений, отобрал ключ. – Давай быстрее, я кофе хочу.