Сдавайся, это любовь…

Итальянская дизайнерская дверь, как в замедленной сьёмке, шлёпнулась о каменную стену, наполняя душу хаосом страха. Это конец…

– Спасибо, – я достала из кошелька деньги, из последних сил улыбнулась и бегом скрылась за ставшим бесполезным куском металла.

Чувство ненужности в этих стенах только усилилось, оно давило на меня прессом, пыталось выбить из-под ног почву, и я уже чувствовала надвигающуюся истерику.

Чтобы пробраться внутрь, пришлось перешагивать через баулы картофельных мешков, пластиковые ящики с цветочной рассадой и какие-то пакеты.

Весь коридор был заставлен хренью типа лопат, коробок со стеклянными банками и прочей ерундой. А дверь моей спальни подпирал лист фанеры, острые углы которой впивались в шелковые обои.

– Что ты тут устроила? – Миша схватил меня за локоть и тряханул, пытаясь развернуть к себе. – Зачем дверь снесла?

– Что с замком, Миша?

– Маме показалось, что ночью кто-то пытался вскрыть дверь, – залепетал мой муж. Бывший муж. Он стал бесцельно переставлять с места на место эти уродские мешки, с которых посыпались ошметки грязи.

– А что твоя мама делала в квартире моей сестры? – усмехнулся Петя, закончив телефонный разговор.

– А почему я должен отчитываться, в конце концов? – вспыхнул Миша. – Это и моя квартира тоже!

– Так она тогда и моя, – Петька вдруг стал раздеваться, причем в полном смысле этого слова. Повесил куртку на вешалку, стянул футболку, а потом и джинсы. – Поживу тут с вами.

– Минуточку! – муж стал откровенно заикаться, шпарить меня непонимающим взглядом.

Казалось, ещё чуть-чуть, и он расплачется. Боже… Как я этого не замечала? Как?

– Вот именно, Мишаня, – Петька щелкнул мужа по носу и пошлепал на кухню. – У тебя всего минуточка, чтобы вынести всю эту рухлядь вон из этого дома.

– Что он несёт, Людмила? – Миша вспыхнул и с ещё большей силой стал хватать меня за руки. – Почему Пётр должен жить с нами? И вообще, тебе не кажется, что ты свихнулась на этой квартире? Твоя…Твоя… А я? Как же я?

– Он будет жить со мной, – внутри меня хлопнула какая-то бомба.

Я с остервенением скинула уродливую фанеру с птичьим дерьмом на пол. – Я подала документы на развод.

– Когда? Людмила, когда ты успела?

– Пока смотрела, как вскрывают дверь в мою квартиру, – вошла в спальню, еле сдержав рвущийся наружу мат. Поверх кровати были разложены какие-то тряпки в очень знакомый цветочек. Я влетела в гардеробную, скинула надоевшее платье и надела спортивный костюм.