Сдавайся, это любовь…

Короче, я чуть махнул ногой, чтобы поддеть его стопу, и этот придурок поскользнулся на луже, которую сам и разлил, шлепнувшись прямо моськой об пол. Брызги крови рябинкой с его трусов рассыпались по белоснежному камню, вызывая отвращение на лице Люси.

– Вы такой неуклюжий, гражданин Курочкин. Или я могу это интерпретировать как нападение при исполнении?

– Нет!!! – зарыдала его мамаша. – Мишенька, пойдем. Брось ты эту чокнутую! Ни приголубить, ни уют создать, ни дитё родить! Горе тому мужику, который позарится на эту куклу толстозадую.

Женщина лупила словами наотмашь. Била четко в цель, надеясь ранить и без того растерянную Люсю, но та, как завороженная, смотрела только на пятна крови.

– И вещи свои заберите, а то примета плохая, говорят, возвращаться придётся, – я сгреб мокрые липкие ленты обоев и, не спрашивая разрешения, запихнул в клетчатый баул. – Забирайте-забирайте… Раз сдирали, значит, пригодится вам в хозяйстве.

– Люся, кто это? Кто он? – не унимался мужичок. Вот смотрел я на него, потом на Люську, и огорчался.

Да, смазливый, возможно, даже практичный, семейный и надежный. Вот только рядом с этой шикарной женщиной смотрится он как сморчок раздавленный. Что ОНА в нём нашла? И от собственной мысли я оторопел… Потому что он – полная противоположность Баранову?

Чёрт… Люся, не огорчай меня! Не заставляй изучать досье, выискивая бывших муженьков, чтобы убедиться в правильности своей шальной гипотезы. Ты что, все это время искала тех, кто не похож на Бяшу?

– Счастливого пути и полной амнезии, потому как если ещё раз увижу вас в этом районе, то от доброты моей останутся только сухие вырезки из законов, – как только убитый горем мужик рванул к двери, я напрягся, понимая, что такие просто так не уходят.

И вовремя. Мишенька Курочкин, переступив порог, вдруг в последний момент решил вернуться. Но упс… Дверь-то я уже толкнул!

Ладно… Я даже сдержать улыбки не мог, наблюдая, как ещё один мой соперник морщится от жесткого контакта с металлом. Так сказать, поцелуй на прощание… Хотя жаль, что это не мой кулак.

Очень жаль…

– Ой!!! – орал Курочкин, но уже за дверью.

Некрасиво? Зато эффективно.

Скинул куртку на бархатный пуф у входа, забрал из рук Люси швабру и стёр эти несчастные алые капли, глаз с которых она не сводила.

– Что ты делаешь? – как только пол вновь стал белым, девушка словно ожила, вот только руки её продолжали колыхаться от пробивающей дрожи.

– Отвлекаю себя, чтобы его не догнать и не отфигачить, а тебя не затрахать вопросами.