Нужно успокоиться и не трястись, а дыхательная гимнастика для этого случая —самое оно. Еще один глубокий вдох и медленный долгий выдох.
То, что мои действия меня успокаивают, а Измайлова, наоборот, бодрят, понимаю, словив его жадный взгляд, зависший на уровне моей груди.
Не смотрят так жадно на жен своих друзей. Не облизывают и не раздевают их плотоядным взглядом.
И ладно бы выпячивала. Была в провокационной майке или чем-то облегающем.
Так нет. Блузка, сверху пиджак. Всё прилично.
Становится неприятно. По коже проносятся ледяные мурашки.
Лишь усилием воли заставляю себя не передернуть плечами и не прикрыться. Подобное хамство угнетает и коробит:
Охреневший нахал.
Нет, я понимаю, что бог меня, как говорится, грудью не обидел. Полновесная троечка, своя, родная, упругая, красивая. Но борзеть-то не надо.
Не из лесу небось выполз. Вот и держи глаза на привязи!
— Выпустите меня, — вскидываю подбородок, чтобы выглядеть уверенной и независимой. — Я хочу встретиться с мужем, а не терять время... с вами.
Усмехается, но не весело, а как-то пакостно, будто что-то решив.
Жду, что отойдет, но он остается на месте.
— Ты разве не заметила, что он... немного занят? — выдает в итоге.
«Ну да, признается в любви своей любовнице и вашей сестре по совместительству, вылизывая ей рот. Видела», - произношу мысленно, в слух же озвучиваю иное.
— Я не буду обсуждать это с вами.
Демонстративно не реагирую на «ты»-чки и обращаюсь к Измайлову, как к постороннему. Им он собственно и является.
Мне этот «дядя» - не друг.
Никогда не был.
И уже точно не станет.
— Зато я буду..., девочка, — делает ударение на последнем слове, словно хочет показать мою наивность.
Да нет же! Не хочет, а именно показывает. Носом тыкает.
Что ж, признаю: реально до сегодняшнего дня была слепой и доверчивой кулёмой, воспринимая любые слова супруга за чистую монету. И неизвестно сколько бы всё продолжалось дальше, если бы не дело случая.
НУ вот, теперь прозрела. Получила по носу охрененно отрезвляющий щелчок, и очнулась.
Поделом, Арина, нельзя расслабляться и доверять, даже близким.
— Послушай бесплатный совет, — отвлекает от самобичевания Измайлов. Его голос меняется, становится тихим и серьезным. Заставляет прислушиваться к каждому слову, — поезжай домой и сиди там тихонько, как привыкла сидеть. Не отсвечивай.
Не закатывай Ромке скандалов. Будь милой умницей, как раньше. Так для всех будет лучше.
— Что? — от нелепости «бесплатного совета» у меня глаз дергается.
