— Арина, не тупи, — качает головой. — Ромка — твой муж, но от Киры он не откажется. Никогда.
Последнее слово, как оплеуха, бьет наотмашь.
Выходит, тут не разовая акция измены доверчивой жене. А прямо-таки долго и счастливо на два фронта.
Кажется, у меня глаз дергается.
— Почему? — спрашиваю, решая расставить все точки над «i», раз уж собеседник такой разговорчивый.
Сердце колет Душа в ошметки. Предательство, оно, сука такое... болезненное дело. Но не щажу себя, уточняю детали, вбиваю гвозди в гроб, где вот-вот будут похоронены все розовые мечты, связанные с Зотовым.
А братишка любовницы моего мужа — молодец, не отказывается, с удовольствием проводит внеурочный ликбез.
— Потому что они друг друга любят.
— Глупости, — отмахиваюсь, — они были знакомы до меня. И могли бы сотни раз пожениться или просто быть вместе, но…"
"— Но... поругались... сильно, — перебивает Измайлов. — Кирка стала чудить, хвостом вертеть. Вот Ромка психанул и женился на тебе. Правильной девочке.
— Нет.
Хочется топнуть ногой.
Крикнуть громко, а не прошептать тихо, чуть задушенно. Но я этого не делаю, потому что уже ни в чем не уверена. Ни в чем и ни в ком.
— Да, — бьет точно по ране в сердце. — А знаешь, что во всем этом самое главное? —продолжает глумиться. — Моя сестра всегда получает то, что хочет. А сейчас она хочет Зотова.
— Рома — не вещь, — качаю головой, не отводя взгляда.
Не покажу, что удары достигают цели. Перебьется.
— Не утрируй, ты прекрасно меня понимаешь, — одергивает резко.
Честно — не очень.
Но признаваться не поворачивается язык.
Да мне вообще все происходящее начинает казаться каким-то дешевым театром.
Жестоким розыгрышем, гадким сном, который вот-вот развеется.
Удивительная штука — мозг. Придумывает бредовые и глупые идеи, но игнорирует самый очевидный вариант. Потому что не может это быть правдой! Зачем мужу еще кто-то, если он еще утром выглядел всем довольным и говорил, что я замечательная???
Или он имел ввиду, что я замечательная... слепая курица?
Черт.
— Если у них такая идиллия, — растягиваю губы в улыбке, игнорируя, что они дрожат, — то, пожалуй, так и сделаю.
Поеду домой и соберу свои вещи, чтобы убраться подальше... от влюбленной парочки.
— Не дури, Арина. Я же тебе говорю сидеть тихо, а ты уже скандалы торопишься закатить. Не надо, девочка. Послушайся совета доброго друга, не дури.
Какой ты к чертовой матери добрый друг?
Хочется крикнуть Измайлову вопрос в лицо, но не хочу нарываться. Он по-прежнему меня пугает.
