Следующие несколько дней проходят под лозунгом «Спокойствие и только спокойствие». Вернув меня в палату после стычки с Измайловой (доставив на руках и аккуратно сгрузив на кровать), Арбатов категорически запрещает любые физические нагрузки и эмоциональные качели.
Я не оговариваюсь. Именно он накладывает жесточайшее вето на выход из палаты, посещения посторонних, кроме ограниченного списка медперсонала, а также на любые отрицательные новости.
При этом мой лечащий врач только кивает с умным видом... и молчит.
В итоге кроме Сергея с этого дня стену со стороны коридора круглосуточно подпирают еще два бравых молодца.
Несговорчивые, как и Савин.
Проверяю это опытным путем. Прошу проводить до палаты Зотова или хотя бы в кабинет его лечащего врача, чтобы узнать о здоровье мужа, но в ответ получаю категорический отказ, точнее, перекрытый богатырскими плечами выход и тихую просьбу: «Арина Алексеевна, вам прописан постельный режим. Пожалуйста, не лишайте нас работы».
В сочетании с умоляющими взглядами и фингалом на лице Сергея слова не кажутся пустым звуком.
Честно — мне их жаль. Но и в счастливом спокойствии пребывать, когда умом чую: вокруг что-то происходит, не могу. Еще и Арбатов, зараза такая, как назло пропадает.
Пропадает он сам, зато появляются подарки. От него.
А от кого еще они могут быть? Да еще такие... нужные.
Первым, что обнаруживаю, проснувшись после принятых лекарств, это телефон Новенький золотистый гаджет последней модели, в котором вбиты всего три номера, подписанные «Сергей.
Охрана», «Самков М.В. Адвокат» и просто «Руслан».
Дальше-больше.
На диване стоят пакеты, заглянув в которые, нахожу футболки, брюки, спортивный костюм и даже легкое летнее платье, из тех, что предпочитаю носить дома.
Мало этого. В нескольких коробках отыскиваю обувь. Легкие замшевые балетки и спортивные тапочки. Кипенно-белые с красной эмблемой известной марки.
Но вишенка на торте — даже не отдельный бумажный пакет с женскими «штучками» кремами, молочком, ножничками и пилками; не стратегический запас средств женской гигиены.
.. О господи, и это ведь тоже кто-то собирал... А коробка с нижним бельем, где поверх хлопковых, шелковых и кружевных слипов и танга, лежит записка, написанная от руки крупным размашистым почерком.
«Всё, как ты любишь»
И как не пытаюсь утихомирить застучавшее набатом сердце и убедить его, что это простое совпадение, не покидает мысль: белье выбирал Арбатов. Лично."
"Уж очень подозрительно точно оно напоминает моё...
