Ан-нет забирал. Стоит нам выйти из машины, как один из молчаливых двухметровых «шкафов» подходит ближе и передает Руслану Германовичу увесистую связку. По брелоку в виде рубиновой звездочки, оправленной в золотой круг без труда признаю в ней свою.
— Ты рылся в моей сумке? — выпаливаю, тыкая в Арбатова пальцем, и шокировано распахиваю глаза.
Момент, когда он мог это провернуть в голову приходит быстро: во время моей примерки. Он забрал мои вещи, чтобы те, якобы, не мешали, еще и фыркнул, когда я нахмурилась:
— Арина, иди уже и не кривляйся.
Не маленькая.
— Да ты... да ты наглый! Беспринципный! Самоуверенный! — шиплю гюрзой. — Я же тебя сейчас стукну!
Сжимаю кулаки, прищуриваюсь и наступаю на двухметровую детину, забывая обо всем. О страхе. О том, что обещала его слушаться. О том, что я — девочка, а они мальчиков не бьют.
— Хочешь покажу, как успешно умею обрывать женские истерики? — выдает также тихо Сатана и вместо того, чтобы отступить от злой меня, наклоняется ниже, опаляя лицо горячим дыханием.
— Любовниц своих усмиряй, — прищуриваюсь, не желая сдавать позиции.
— А ты, милая, у меня кто?
— Я... ты... ну знаешь…
На качелях эмоций подкидывает и штормит.
Как там Тузик грелку рвет? Вот. Я его тоже сейчас так.
— Ар-рина, — звучит предупреждающе.
Застываю, пару раз моргаю и затихаю. Но не от услышанных слов или прочувствованной интонации, а от того огня, что вспыхивает в темных глазах.
Мамочки, точно, Сатана, не скрывающий свой интерес.
Сглатываю и затихаю, убеждая себя, что в лесопосадке по-любому быстрее закопают меня, нежели его.
— Вот и умница, — хмыкает исчадие ада. А потом свои пять копеек вставляет, — зато смотри, как быстро с «вы» на «ты» перескочила.
Боже, хорошо, что под рукой ничего в этот момент нет, а взглядом убивать людей не научили. А ведь я бы смогла. Попыталась бы уж точно.
— Не спеши.
Моя наивность, что вот теперь-то уж меня отпустят домой, разбивается о сухую реальность.
Арбатов вместе со мной и еще двумя бравыми ребятками поднимается на лифте.
Забирает из моих рук ключи от квартиры, отпирает дверь и пропускает в помещение... охрану. Сам заходит следом, а меня придерживает рукой в коридоре.
— Подожди немного.
Застываю, прислушиваюсь и не спорю.
Во-первых, бесполезно, во-вторых, не похож Арбатов на перестраховщика и явно понимает, что делает.
— Чисто.
— Чисто.
Звучат бесстрастные басовитые голоса, и только после этого меня пропускают внутрь.
