Во всем слушаться, — выдаю без запинки, желая не рисковать быть прошитой насквозь молнией графитовых глаз. — И я слушаюсь.
— Уверена? — перебивает Сатана, не позволяя договорить. И столько всего кипит в его голосе. раздражение, злорадство, пренебрежение, сарказм, что дурно становится. — Запомни, Арина, если хоть намек где-то проскочит, будто мне изменяет моя же любовница, я разозлюсь... сильно... так сильно, что тебе не понравится, — Арбатов поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей скуле. — Запомнила?
На губах улыбка, а в глазах стылый лед.
От жуткого напряжения появляется стук в висках, давление скачет, головная боль нарастает.
— Да, запомнила, — отвечаю, стараясь не показывать, что творится в душе.
— Надеюсь, твоя память длиннее, чем у рыбки, - язвит, прижимая к своему литому телу. - Больше ни на шаг от меня не отходишь.
Сжимаю зубы до скрипа и киваю, старательно выдавливая из себя приветливость и счастье.
Честное слово, стараюсь. Но Арбатову, кажется, снова что-то не нравится, потому что напряжение его так и не отпускает.
26.
— Что случилось?
Не знаю, каким радаром Руслан Германович улавливает, что мне нехорошо, но действительно этот момент просекает.
— Голова болит, — юлить в таком вопросе не вижу смысла. Тем более по опыту знаю, что пережидать — не вариант, нужны таблетки.
— У тебя есть обезболивающее?
— Да, в сумочке, — взмахиваю клатчем.
— Хорошее?
— Мне помогает.
— Так в чем дело? Прими. Воды сейчас принесут.
Не успеваю отказаться, как расторопный официант выслушивает пожелание моего спутника, кивает и растворяется в толпе.
— Помнится, вы велели не отлипать и улыбаться, всё это время я четко выполняла распоряжение.
Мигрень отключает страхи и включает язвительность. И даже сверкающие искры в темных провалах радужки ничего не меняют.
— Это не повод доходить до маразма, — парирует Сатана, вглядывается в мое лицо и сердито добавляет. — Ненормальная, у тебя сосуды в глазах полопались.
— Знаю. Капли тоже есть.
Еще раз взмахиваю спасительной сумочкой и с затаившейся в уголках губ улыбкой наблюдаю за злобно пыхтящим господином Арбатовым.
Это он не в курсе, что мигрень — моя вечная спутница, вот и злобствует, тем самым маскируя тревогу.
Интересно, если б знал, что такая проблемная, еще бы в начале вечера придушил?
— Сейчас таблетку примешь и домой поедем, — рыкает мужчина, поглаживая по спине.
Странное сочетание язвительности и заботы подмывает держать злого монстра в тонусе.
