Себя преодолеть

— Чтобы стать вами, нужно благоприятное стечение наследственных качеств. Бесспорно, ваши родители и предки — абсолютно здоровые люди. Наследственность вылепливает человека. Условия жизни и наследственность.

А сколько на земле больных, убогих, сумасшедших? Много.

А сколько внешне здоровых людей разъедаются скрытыми пороками и недугами? Неисчислимое множество!

И заметьте, причина главным образом одна — дурная наследственность. И заражение, словно цепная реакция: от колена к колену. Причем страшны не столь физические отклонения от нормы, сколь психические.

Вы, Петрович, достойный представитель человеческой расы. Я обращаюсь к вам с безумным предложением. Не время ли подумать людям, как быть дальше? — Кондратьев вытер вспотевший лоб. — Общество упорно борется с браком в производстве. И мирится с результатами производства самого человека. Никаких преград и контроля. Вы читали статью Джона Кеннеди в «Спорт Иллюстрейтед»?

Кондратьев уставился на свои пальцы. Они бегали по краю стола. Правая рука вела главную партию.

— Очень любопытные факты. Например, каждый второй американец, проходящий военную отборочную комиссию, бракуется из-за умственной, нравственной или физической неполноценности. Каждый второй! — Руки взяли мощный аккорд. Он даже покачнулся, но не обратил внимания. — Каждый второй человек неполно-ценный!

Старик раздраженно стукнул костяшками пальцев по столу.

— Ненавижу «Парсифаль»! Вагнер — он статичен. Такой музыкой мыслить невозможно. Топтаться на месте — да! Тысячу раз прав Чайковский! Но и Моцарт не для меня.

И не своим, резким и лающим голосом пояснил:

— Пишу и работаю с музыкой. Есть старый инструмент. Такой же старый, как я.

Он выразительно ткнул себя в грудь.

— И еще более ветхий письменный стол. Огромный, в полкомнаты, чтобы всем бумагам нашлось местечко. Во время работы дома играю. Музыка отлично будит мозг и чувство. Затем бегу к столу и пишу, листаю книги, бормочу вслух. Выживший из ума старикашка.

Он уже успокоился и говорил не спеша, тщательно подбирая слова и зло насмехаясь над собой.

— Я создал обширный труд — дело всей жизни: «Превращения человека». Да-с, не преувеличиваю, всю жизнь — одной книге. После Медико-хирургической академии и службы в Морском госпитале здесь занимался философией в кабаках и в кухонной грязи столовых для бедных. Не имея средств для изысканий, препарировал за половинную плату в полицейских моргах. Бродяги, ворье, пьянь.