Себя преодолеть

Лэм плюнул и отвернулся. Хайн топчется бестолково и лоб трет.

А Кузьмин просипел назидательно: «Эх, дура! Очертя голову дети играют, а ты — золотую медаль сцапать. Поживи с мое, губастик». И отказался от остальных попыток. «Ни грамма не сдвину. Да и зачем? Юрка первый. А слабостью сволочь на трибунах радовать? Гордость есть».

Пошел в раздевалку. Скинул ботинки — и в комнату к американцам. «На! — говорит Хайну. — Бери на память. В России сказывают: «Сила есть — ума не надо». Так ты носи ботиночки почаще — поумнеешь.

Выложился Виктор Михайлович до изнеможения. Просит нас: «Я посижу. А вы идите. Догоню». Решили, переживает человек свое поражение. Шепотком ушли. Я по дороге вспомнил, что бинты в раздевалке оставил.

Вхожу. Он у стены дремлет. Разбудил. А старина стоять не может. К счастью, под рукой ампулы с глюкозой. Потом камфару впрыснул. Сердце не молодое. На всякий случай. Отлежался. Но со мной не пошел. «Доберусь как-нибудь, до свидания». Сгорбился, ноги пыль заметают.

А знаешь, с каким остервенением зашвырнул в чемодан свою серебряную медаль! Понятно, он ведь выиграть надеялся. В глазах слезы. Пальцы шарят. Черт знает что это за штука — самолюбие чемпиона. Потому и улетел...

— Как улетел? — не понял я.

— Обошел с утра всех начальников. И в семь улетел на нашем самолете. Записку оставил старшему тренеру. Просит извинить. Дома, мол, дела неотложные. — Врач хрипло откашлялся. — Ты прости, я устал.

Я вернулся в свою комнату. Выбрил щеки. В день соревнований я проделывал это особенно тщательно. Пригладил волосы. Скалил белые зубы в зеркало. И надел лучшую, как снежинка, белую рубаху. Надраил до блеска, как в армейские годы, ботинки. И выкатился на свет божий франтом.

С порога меня встретил безоблачный день с высоким небом. Я сел на скамейку в тени. Из окон слышался смех. Трещали крышки чемоданов и шкафов. Ребята укладывались. По кольцевому шоссе грохотали грузовые машины.

Я раскинул руки по спинке скамейки и глазел по сторонам. Я не сомневался в себе. Мои мышцы были хороши, как никогда. И я радовался своей силе, собранной в срок.

Чуть знобило от возбуждения. Я сложил руки за головой. Напрягся в жгут. Мышцы на плечах сжимали голову. Кожа пахла студеной водой. Я зашептал, как в детстве: «Мышцы, мышцы, не подведите меня сегодня.