Себя преодолеть

— Я забыл? — протянул Виколь и уставился на него злыми глазами. — Вы что, ничего не видели? До локтей намазался. — И вспыхнул от обиды, нервно покусывая губы: спорить глупо и бессмысленно. Ведь менеджер ни в чем не виноват. Огрызнулся: — Легко говорить!

Менеджер покраснел, но не подал виду, что задет.

— Магнезия какая-то дрянная.

И прикинул: «Если сейчас Шорт поднимет штангу, он обойдет меня». Друзья тоже думали об этом.

Массажист сидел на корточках напротив Виколя и ловко обрабатывал кровоточащую ссадину.

«Это, конечно, пустяки. Ссадина, и все. Но ты, — старик посмотрел на менеджера, — не такой дурак, как я считал. Тридцать четыре года, и уже несколько лет тренер. Ты бы еще сам мог поднимать «железо». — Массажист усмехнулся. — Понятно, не так много, как эти ребята. Но еще смог бы. — Он оторвался от своего занятия и задумался. Потом взял бинт и склонился над коленом. — Но ты не дурак. Пусть поднимают другие, да побольше. Всегда так. Одни поднимают — и в ссадинах, переломах, измученные.

Шорт стоит в лучах резкого света прожекторов и растирает магнезию. Он принес ее с собой из разминочного зала. Совсем немного, в горсти. Он знает: тысячи восхищенных взглядов блуждают по его обнаженному телу. Ощущает нежное дыхание, тепло мягких губ, прикосновение рук. Он вскидывает голову. И смотрит на мир широко раскрытыми глазами. На мгновение кажется, что он хозяин над всеми и даже над жизнью.

Гордая мужская радость потоком заливает грудь. Он не в силах с нею бороться. Она подхватывает его. Шорт идет к штанге. Идет и смотрит на нее, не отрываясь. «В ней моя победа над жизнью». Он почти скользит, настолько эластичны движения натренированного тела. И не просто скользит, а подкрадывается к штанге.

Шорт замирает над грифом и вдруг остро чувствует, даже слышит: тысячи сердец бьются вместе с его сердцем, и тысячи губ повторяют с ним слова молитвы.

Стиснул гриф. В сознании, заслонив все, всплыли четкие буквы. Он читал и читал их, сжимаясь в пружину. «В ней моя победа над жизнью... В ней, в ней!»

Не надо быть искушенным в спорте человеком, чтобы по грохоту и реву, потрясшему зал, догадаться об успехе Шорта.

...«Почему? — терзался Стэнли. — Я ведь был впереди всех. Я рисковал и честно дрался. По праву был первым. Я сплоховал всего раз. И это еще ничего не значит. Это спорт.