Себя преодолеть

И вот эти столпы нравственности и добропорядочности, не дрогнув, отнимали у меня все честно и по правилам поднятое. Два раза я чисто толкнул вес, а результат не засчитывали.

Килограммы крали ради толстого парня, обыкновенной пешки. Денежного Мешка.

На последнюю попытку я поставил все. И рекордным толчком обошел пешку.

Сам парень не был замешан в жульничестве: пешка. Решали без него. Он смотрел мне в лицо и шевелил губами. Не смел говорить вслух. Стыд спек губы. А Денежный Мешок с оловянными глазами тотчас метнулся к судьям, чтобы «деньгой» убить и этот результат.

Значит, ноль! И результат ноль, и я ноль! Господи, все рушилось!..

И я — урод! И восемь лет обращались в ненужное, бессмысленное самоистязание. Я ничего и никому не доказал.

Я стоял за кулисами и беспомощно смотрел на судей. Они включили красный свет: не засчитали результат.

Я вцепился в перила, чтобы не свалиться, и ошалело хлопал глазами. «И это люди? — разрывал меня крик. — Люди?!

Я поплелся к стулу и сел. Пешка плакал.

Наши стулья стояли рядом. Он шмыгал носом. Огромное черное тело вздрагивало. Парень, видать, был не дурак и догадывался, что поражение для меня не просто спортивная неудача.

Поддержка пришла неожиданно. Зал разбушевался, требуя отмены несправедливого решения.

Люди кричали пять, десять, тридцать минут. Денежный Мешок один против всех. Озлобленный маньяк даже притопывал ногой от бешенства. Я видел, как кровью затекла его желтая лысина.

Народ рассвирепел не на шутку. Примчалась полиция.

И своими мундирами закрыла подлость. Но когда зрители, как по команде, с воем вскочили и лавиной обрушились на сцену, полиции пришлось туго.

Дубинки не могли подавить яростного порыва. Полетели бутылки. Затрещал и рухнул первый ряд кресел, увлекая борющихся на пол.

Судьи, как загнанные крысы, озирались из-за пультов. Денежный Мешок вертелся под градом стаканов, огрызков яблок... Даже дамская сумка оказалась в деле. Но Денежный Мешок — парень не робкого десятка. Обернувшись к залу, он скалил редкие зубы и изрыгал проклятия.

Цепочка полицейских пятилась к сцене. Истошные вопли заглушали удары и мерные покряхтывания блюстителей порядка. Полицейский офицер рявкнул судьям: «Убирались бы вон, пока не поздно!»

Денежный Мешок сдался. Победил я! А точнее — мы, люди!»

Беренс зажмурился. И увидел тот день. В ослепительном свете зал, город, весь мир. И вальс, не бравурный марш, а вальс!

Он стоял на пьедестале почета. И люди восхищенно шумели.