Себя преодолеть

Я цепенею, сливаюсь с костром и вместе с пламенем обугливаю сучья, поленья, сырой валежник.

Под меланхолический шорох дождя я размечтался и позабыл обо всем на свете.

Среди нахлынувших образов мелькнуло слабое воспоминание о незнакомом мужчине со шприцем в руке.

«Любопытно, чем это кончится?» — И я вернулся в действительность.

За окном по-прежнему не унимался дождь, и лишь прибавился новый звук — звонкие удары больших капель с крыши.

«Гляну на парня», — решил я и направился в зал. В коридоре поболтал с ребятами.

Я не пошел на места для участников, а расположился на боковой трибуне под самым потолком. Сверху отлично видно. Не считая худенькой девушки, моей соседки, и еще двух пар, рядом никого не было.

Пока выступали слабые, я уселся поудобнее и предался воспоминаниям. С самого утра я ощущал слезливую потребность погрустить о доме, но опасался: эти мысли сольются с болезненным чувством ожидания, и я раскисну.

Сначала я «философствую»:

«Чем больше живет человек, тем реже испытывает безмерное и полное счастье юности. Очень жаль и очень плохо».

Потом тормошу память...

Я суворовец. В кармане — увольнительная. Сижу в пустынном парке, завьюженном снегом. Обледеневшие дорожки отражают луну и редкие желтые фонари.

Из сугробов торчат спинки скамеек. Зябнут ноги, и хочется есть. Я бегу в магазинчик и набиваю карманы шинели сухарями. На другое нет денег.

Я грызу сухари и слушаю музыку.

Черный зев репродуктора. Безжизненные аллеи. Паутина голых деревьев. Уютный свет в далеких окнах.

Я бредил будущим и был счастлив.

Много лет спустя я пытался вернуть это счастье. В лучших залах наслаждался любимой музыкой. Был сыт и не мерз. И... был счастлив, но разве тем далеким счастьем раскрывающейся жизни!

Беспокойное поведение соседки вывело меня из задумчивости. Девушка вскрикивала, бормотала что-то. Я глянул на сцену и сразу узнал в атлете мужчину, вогнавшего себе под кожу допинг.

«Мыслитель», как я иронически окрестил его, явно испытывал все последствия наркотика.

Его качало. Дышал он тяжело. Я отлично слышал хрип здесь, наверху.

Соседка исступленно причитала.

Штангу он поднял, но из последних сил. После таких подходов я словно в разобранном состоянии. Валюсь за кулисами на стул, и нет сил слово вымолвить. Работа на пределе. Лежу и чувствую, где у меня сердце и как течет кровь, точно я медицинский атлас, а не человек.