Себя преодолеть

А потом в мертвой тишине играли фанфары. И все вместе с ним пели гимн его родины.

«Победа. Короткий миг — и все. Я не мог тянуть жилы и драться со здоровыми парнями. От проигрыша не застрахован. Вовремя ушел».

— И я не ошибся, — зло прошептал он. — Словчить еще разок — и почти богат. И буду вольным Беренсом, хозяином своей жизни и чувств!

Радости не получилось. Громкие слова растаяли в душной комнате.

Сорвалась последняя звездочка воспоминаний. Прочертила в голове светлую полоску и потухла. Красного мака в груди не было, а была тоска по прошлому и вкус винного перегара во рту.

Беренс поднял туфли и, ворча, сунул в коробку. Погасил лампу. И по привычке подумал о своих кумирах — Талейране и Байроне.

«Тоже калеки. Хромые. Зато умы светлые. А у меня сила. Была сила... Есть деньги и немного тщеславия. — И пробормотал вместо молитвы любимые слова отца: «Храни героя в душе, сынок...»

Беренс еще долго ворочался, вспоминая свое короткое спортивное счастье и великое наслаждение им.

Столкнулся я с ним нечаянно: перепутал двери раздевалок. Мужчина сидел на стуле и держал медицинский шприц. Тогда меня поразила не белизна обнаженного тела (как у северян, до мраморного, светящегося оттенка) и не шприц с мутным раствором, а удивительная схожесть позы, да и, пожалуй, самой внешности с роденовским «Мыслителем». Лишь черты лица у него были не такие резкие, как у знаменитой скульптуры. И мышцы массивнее, грубее — живые напластования под кожей.

Мужчина заерзал, пытаясь незаметно отвести руку за спину.

Я же, бормоча извинения, выскочил в коридор. Благообразный служитель с упреком посмотрел на меня и снова задремал.

У себя в раздевалке среди разбросанных на столе вещей я отыскал бумажный стаканчик. Налил воды. Пить не хотелось. Я выпил воду. Поднялся на подоконник и распахнул форточку. В комнату вошел ровный шум осеннего дождя. Пахнуло сыростью. Ухнул и повис в мокрой тишине одинокий паровозный гудок.

«В трико: значит, ему сейчас на помост, — подумал я. — Допинг он, наверное, уже ввел».

Радио передавало репортаж о соревнованиях. Слишком громко и неправдоподобно интересно говорил ведущий. Я поискал выключатель. Не нашел. Встал на стул, отсоединил провода и сел у окна.

Можно часами смотреть на костер, море, звезды, слушать плеск дождя и шум леса. Во мне рождается ответная песня, мерная, как гудение огня.