Казалось, будто само небо восстало против его семьи!
– Платья, ленты, украшения, чулки, нижнее белье, – начала методично перечислять Ника. – И это я молчу о зимней одежде. И мне нужен не один набор, а как минимум семь.
– И все-таки такие деньги… – граф был не совсем уверен, что простые тряпки стоят столь дорого.
Он никогда не интересовался ценами на подобные вещи. А женщинам своим просто давал каждый месяц определенную сумму, не особо заботясь, на что они тратят эти деньги.
– Хорошо, – грустно вздохнула Ника. – Я понимаю, что это много.
Тогда позволь мне забрать гардероб моей матери. У нее столько украшений…
Граф вздрогнул и поднял руку, безмолвно требуя, чтобы дочь замолчала. Ника послушно затихла, с любопытством глядя на отца этого тела.
– Хорошо, – сквозь зубы пробормотал граф. – Три тысячи – много, но наша семья вполне может себе это позволить. Тебе не стоит позорить нас, являясь к королю в поношенных вещах.
– Правда? – с восторгом спросила Ника. А потом подскочила на ноги и сделала пару шагов вперед, словно намеревалась обнять или даже поцеловать отца в благодарность.
Тот икнул и шагнул назад, поспешно скрыв промелькнувший на лице страх.
– Ну, ну, – сказал он. – Ты ведь знаешь, я не люблю этих нежностей. А теперь ступай. Деньги будут готовы к твоему отъезду.
– Тогда я пойду. Спасибо, отец, – пропела Ника и выскользнула из кабинета.
Она не боялась, что граф расскажет обо всем Жозелин. Мужчины обычно из-за болезненной гордости стараются не распространяться о подобных тратах женам. Он банально побоится вызвать своим признанием многодневные упреки и обвинения.
Скорее граф сделает вид, что дела между ним и дочерью Жозелин никак не касаются. А Нике подобное было только на руку!
За пределами кабинета было темно. Из-за слишком дорогого топлива для факелов коридоры замка освещались крайне скудно. Было не только темно, но и очень холодно, ведь отапливались обычно только жилые помещения.
– Госпожа, – позвали ее тихо.
Ника повернулась в сторону голоса и прищурилась. Она едва различила, что угол гобелена на стене немного приподнят.
– Сюда, – добавил голос.
– Эльза? – спросила Ника, узнав свою служанку. Вернее, служанка была, конечно, Алэйны, но после смерти девушки перешла в ее полное услужение.
– Это я, госпожа, – тихо подтвердила Эльза. – Идемте, пока нас никто не увидел.
Приблизившись к стене, Ника скользнула в тайный проход следом за служанкой.
– Все готово, – произнесла Эльза шепотом, когда они отошли от кабинета на достаточное расстояние.
