Седьмое небо в рассрочку

Она уже представляла себя в образе героини, осмелившейся вступить в схватку с полицией, – вот обзавидуются все! А пока громыхала ботинками по коридорам и с любопытством водила глазищами по сторонам.

– Что, Зойка, боишься? – ухмыльнулся Марин, взяв ее за плечи, она его руку тут же сбросила. – Не бойся, в обезьянник тебя не посадят, хотя надо.

– За что? – надулась Зоя.

– За то, что на кладбищах нарушаете покой.

– А может, покойникам нравится, когда мы там, не так скучно лежать, – съехидничала девочка.

– Ах ты языкатая. Заходи.

Он открыл перед малявкой дверь, она вошла и стала у стены, пока Марин с Рожкиным разговаривали.

– Извини, я сообщил начальству о похищении, – поставил его в известность Рожкин, – и о нападении в аэропорту. Связь с убийством в Пухове очевидна, какая связь с Умброй – еще неясно.

– Прямая, – фыркнул Марин.

– Ладно, меры приняты, посмотрим, как развернутся события. Зоя, иди сюда, а то стоишь как бедная родственница.

– Какие меры? – не унимался Марин. – Я хочу знать. А то эти товарищи шустрые, завтра моего шефа выкрадут, как я жить буду?

– Под наблюдение берут и дом Шатунова, и Сабрины. Телефоны будут на прослушке всех фигурантов…

– Это попутные меры. Лимоны готовят?

– Конечно. Смастерим, упакуем и уложим.

Тем временем Зойка бегло пролистнула альбом, подняла голову, окликнув спорщиков:

– Эй, вы! А что от меня вам надо?

– Тебе знаком этот альбом, Зоя? – присел рядом Рожкин.

– Ну! Это альбом Умбры.

– Смотри, вот… – Теперь он принялся листать альбом, указывая на пустые страницы. – И вот… И вот… Здесь были фотографии, но их вынули. И как! Порвали конвертики. Значит, торопились и не вынимали, а выдирали. Что на этих фотках, которых сейчас нет, было?

– А я помню! – Она подперла ладонью щеку, снова листала альбом. – Я ваще не люблю фотки смотреть. На фиг они нужны?

– Скажи, другие готы бывали у Умбры чаще, чем ты?

– Хм, конечно.

– Торн? – повторил Рожкин. – Красиво. Что означает?

– Терновник. Шипы и розы. Обратную сторону красоты. И Эш с ним дружил. Эш – зола, прах, то, что остается после огня.

– Как интересно… – протянул Рожкин.

– Врете, – уличила его Зойка, – вам неинтересно, вы нас считаете придурками. Что еще?

– Как нам увидеться с Торном и Эшем?

– Могу позвонить им. Можем поехать.