Седьмое небо в рассрочку

Тяжелый у доченьки характер, много в ней странного, вдруг интригу плетет не кто-то там, а Сабрина? Разве дети сейчас не бывают наказанием для родителей и не устраивают похищений самих себя?

А Гиреев, он чего так изводится? Что ему здесь надо?

Один Иваныч безобиден, у деда мотив – сохранить жизнь Шатунову и не из меркантильных побуждений, а потому, что он любит его, как отец сына.

– Молчат, – ответил тем временем Шатунов. – Так что в полиции?

– Пока… – Марин развел руками в стороны, давая понять: пусто.

– Мы с Лехой заказали бабки, – поставил его в известность Дубенич. – Наши счета в разных банках, порознь легче получить.

– Это лишнее, – сказал Марин. – В полиции готовят выкуп.

– А если поймут, что им фальшивку подсунули? – забеспокоился Дубенич.

На вопрос буйно отреагировала Тата, вперившись в него хищным взглядом сиамской кошки, она яростно зашипела:

– Ты-то что хочешь с этого поиметь?

Шатунова мутило от вида бывшей, с которой судьба постоянно его сталкивала, а от ее истерических воплей он вообще сатанел.

Она осталась ночевать, довольно быстро освоилась в его доме и немножко забыла, что они развелись. Он отмалчивался и скрывался в недрах дома, на большее у него попросту не было сил, а сейчас решил напомнить ей, кто здесь хозяин:

– Прекрати. У всех нервы на пределе, но одна ты позволяешь себе распуститься! Чего ты к нему прицепилась? Тебе-то что он сделал?

Как раз не сделал. То есть не дал денег, она и лютует. Подумав об этом, Дубенич усмехнулся, низко наклонив голову.

Но Тата заметила, как замечают самолюбивые и тщеславные люди все камешки, брошенные в их огород, и пришла в еще большую ярость:

– Чего ты лыбишься? Я хочу знать, что у него с Сабриной! Почему он ей помогает? Почему она ему звонила, когда ее увезли…

– Звонил я, – устало уточнил Дубенич. – Я, а не она.

– Какая разница! – огрызнулась Тата. – Ты, Юра, просто так ничего не делаешь, уж я тебя знаю…

– Замолчи! – взорвался Шатунов.

Вскочив с кресла, он заметался по гостиной, будто искал тот самый пятый угол, который не дает покоя больной голове.

Но что в нем точно изменилось за долгие годы – он научился терпению, поэтому не позволил себе вышвырнуть Тату из дома, а хотелось. Их общая дочь в беде, за нее Шатунов переживал и винил себя бесконечно, что не уберег.

– Спасибо этому дому, – поднялся Дубенич. – Леха, буду держать тебя в курсе… Тань, поехали, отвезу тебя домой.

Шатунов в ужасе замер.