Седьмое небо в рассрочку

Шефа что-то не устраивало, почувствовал Марин, а недосказанность не устраивала его, но ведь есть договоренность: ничего не скрывать. Он поставил руки на бедра и с вызовом спросил:

– По вашему лицу, – перебил его Марин.

– Я все думаю… – начал шеф, сунув руки в карманы брюк и смущенно опустив голову. – Не слишком ли мы развернули деятельность? Поначалу я возомнил, что однажды ночью встречу убийц здесь… Но это я так хочу, а им на мои угрозы плевать. В общем, когда пошла вся эта суета, ну, с камерами, охраной… мне стало неловко.

Как будто я последний трус…

– Хотите отказаться от поисков убийц?

– Тогда меня слушайте, – взял жесткий тон Марин. – Это не бытовое убийство. В дом вашей знакомой приходили серьезные ребята, которые по пути следования оставляли идеальный порядок. Не взяли ценности, а они лежали на виду и просились в руки. Знаете, что это значит?

– Они работают на свою репутацию! И не первый раз замочили человека. Мало того, очень нетипичный поступок – выстрел в затылок убитому сообщнику. Еще: они знают, что перед смертью Ксения Эдуардовна говорила с вами по телефону.

Полагаете, их не интересует, о чем вы трепались? Вдруг она шепнула вам, в какой стороне следует искать концы?

– Но это надо у меня спросить, а я фиг скажу.

– Можно заставить рассказать. А вы к тому же пообещали убийцам отыскать их…

– Ладно, ладно, убедил, – замахал руками Шатунов, а у Марина аргументы не закончились:

– Еще одна показательная деталь: они стреляли в наших ребят, стоя на подножках. Это неудобно, трясет, по плечу лишь циркачам.

Но попали точно по колесам обеих машин. А могли залепить пули в лоб. Наши палили без глушителей, следовательно, убийцы догадались, что погоня за ними.

– А номер машины наши помнят?

– Помнят. Номер принадлежал покойному автолюбителю, его машина находится в гараже. Номер никто не снимал – у меня точные сведения, значит, его нарисовали. Последнее: среди киллеров есть женщина… Нет, мне очень, очень-очень не нравятся эти ребята. Я настаиваю: Павлика нужно спрятать по моему плану, а вы тянете резину.

И вообще, Леонид Федорович, вы обещали подчиняться мне.

Подчиняться? Шатунову? Он забыл, когда это делал. Но разум пока не потерял, посему сказал через преодоление сопротивления:

– Хорошо, как скажешь – так и будет.

– Я пошел, у меня важная встреча.

Шатунов опустился в кресло и замер. Теперь он жил параллельно двумя жизнями – настоящим моментом, в котором потерялся, и прошлым, где Леха смело шагнул в бездну, не имея поддержки.