Седьмой круг

— " Высокая награда, древо чести,

Отличие поэтов и царей,

Как много горьких и счастливых дней

Ты для меня соединила вместе!

Ты госпожа — и честь на первом месте

Поставила, и что любовный клей

Тебе, когда защитою твоей

Пребудет разум, неподвластный лести?

Не в благородство крови веришь ты,

Ничтожна для тебя его цена,

Как золота, рубинов и жемчужин.

Что до твоей высокой красоты,

Она тебе была бы неважна,

Но чистоте убор прекрасный нужен.

Но я отчаиваться не намерен

Я знаю малой капли образец,

Точившей мрамор и гранит усердьем.

Слезой, мольбой, любовью, я уверен,

Любое можно тронуть из сердец,

Покончив навсегда с жестокосердьем".

— Это прекрасно, Элизабет. — хриплый голос заставил девушку вернуться из мира грез. Она резко захлопнула ставни, и обернулась. Ричард Мельбурн, приподнявшись на своих подушках, внимательно наблюдал за ней. Его глаза не упустили ничего. Ни отстранённой улыбки, блуждающей на губах, ни мечтательной печали в прекрасных глазах, не развивающихся свободных от оков белокурых волос.

Сердце ее подпрыгнуло в груди, облегчение разлилось по венам.

— Это Франческо Петрарко, милорд. — спокойно сказала она, ничем не выдавая своей радости. Одеяло спало с его плеч, открывая сильный пресс, и бордовую полоску шрама от ее удара. Оказавшись возле кровати, девушка быстро натянула одеяло, закрывая его от холода.

— Вам нельзя простудиться. — сказала она, не глядя ему в лицо.

— Это любимая книга моей жены, но я говорил не о стихах. — произнес он, поднимая ее подбородок кончиками пальцев, и заставляя взглянуть в синие глаза.

Элизабет нервно сглотнула образовавшийся в горле комок, ресницы ее затрепетали, и она отвела взгляд.

— Хорошо, что вы вернулись, милорд. — прошептала она взволнованно.

— Да, и воняю так словно не принимал ванну полгода. — усмехнулся Ричард, отпуская ее.

— Это не так. Вас ежедневно купали и меняли белье.

— Какой ужас. Ты присутствовала при этом?

— А разве здесь есть, где укрыться? — отпарировала Элизабет. Ее радовал положительный настрой Ричарда.

— Распорядись насчет ванны. Хочу мытья, бриться и есть нормальную пищу. Ты заморила меня своими бульонами и отварами. Я так похудел, что не чувствую своего тела.

— Так распорядился лекарь. Я лишь следовала его советам.

— Я не обвиняю тебя, Элизабет. — покачал головой Ричард Мельбурн. — Как давно я болен?

— Всего-то? — удивился граф. — Мне показалось, что прошла вечность. Я постоянно слышал твой голос.