Седьмой круг

— Миледи, я здесь хозяин, и я решаю, что прилично, а что нет. Я желаю, чтобы вы продолжили ухаживать за мной. Не бойтесь, я не стану вас склонять к тому, чего вы не хотите. — мрачная улыбка тронула его губы. Элизабет не верила ему. Но ей пришлось остаться. Она уже проиграла свою свободу. Но должна попытаться еще раз…. Луиза и Мэри говорили, что он милосерден к тем, кто проявляет послушание. Что ж, пора наступит на горло своей гордости, если она не собирается сгнить здесь заживо. Она была не в том положении, чтобы и дальше бравировать своим непреклонным характером.

Девушка помнила слова отца о короле, о тех днях, когда он только начал править. Они звучали так: в мягких лапах льва скрываются беспощадные смертоносные когти.

Не смотря на высказанное ранее заверение о своей слабости и необходимость в ее уходе за ним, уже вечером Элизабет заметила, что силы графа возвращаются к нему весьма стремительно. Мельбурн свободно перемещался по покоям и даже сам затопил камин, когда девушка задремала в кресле. Она проснулась от ощущения его опасной близости.

Открыв глаза, Элизабет увидела его лицо очень близко от своего. Склонившись над ней, он положил руки на подлокотники кресла, и с любопытством, смешанным с задумчивым выражением, разглядывал ее. Вздрогнув, Элизабет напряженно выпрямилась и прижалась к спинке кресла, широко распахнув испуганные глаза. Она заметила, как тень пробежала по его лицу.

— ты боишься меня. — констатировал граф очевидный факт. — Что мне сделать, чтобы изменить это?

— Вы уже достаточно сделали, милорд.

 — саркастически ответила Элизабет, высокомерно вздернув носик. Граф улыбнулся.

— Узнаю свою воительницу. — мягко сказал он. Его взгляд переместился на ее губы, и девушка по-настоящему напугалась, но ни чем не выдала своего страха.

— Я не ваша, милорд. — холодно ответила она.

— Вы знаете, моя дорогая прекрасная, Элизабет, — игнорируя ее слова, начал Мельбурн, склоняясь к ее уху и переходя на шепот. — Споры и разногласия иногда порождают страсть. Чем больше вы противитесь и показываете зубки, тем сильнее мое влечение.

— Я бы назвала ваши чувства иначе. — она повернула голову так, чтобы встретить его взгляд. Ее ошеломило неприкрытое яростное желание, горевшее в нем. Его близость наполняла мужским запахом ее ноздри, его прерывистое дыхание касалось ее лица, и этот чувственный шепот и полыхающие страстью глаза…. Боже, она должна ненавидеть его, всех мужчин, после того унижения, которому ее подвергли. Ярость и обида все еще жгли ее душу.