Седьмой круг

И в один из вечеров, когда граф вернулся позже обычного в расстёгнутой рубашке, которую, кстати, сшила она, и растрепанным волосами, Элизабет выдала себя с головой. Граф выявил желание поиграть с ней в карты, чем они обычно и занимались по вечерам. Это стало единственным развлечением Элизабет. Все остальное время она бездельничала, так как необходимость выхаживать больного отпала, а стирать, мыть и заниматься другими домашними делами он ей запретил.

— Вы можете вернуться к той, от кого пришли, и поиграть с ней, а меня оставить в покое.

— Вы недостаточно отдыхаете? — холодно осведомился Мельбурн. — Элизабет, я делаю все, чтобы вам было удобно здесь. Я оградил вас от всех забот, веду с вами светские беседы, играю в карты, как настоящий джентльмен. Но вы все равно недовольны.

— Я не просила вас быть со мной джентльменом. Я здесь, словно узница. Я не могу выйти из своей камеры, пока вы вовсю развлекаетесь. — голубые глаза девушки полыхали гневом.

— Элизабет, я не развлекаюсь, а занимаюсь делами. Я — граф, или вы забыли?

— Знаю я ваши графские дела. — усмехнулась девушка, отворачиваясь от него.

— Вы думаете, что я был у Беатрис? — изумленно понял он, вспомнив начало их разговора. — Вы что, ревнуете меня?

— Много чести. Мне просто противно ваше лицемерие, милорд. — огрызнулась Элизабет. Граф взял ее за локоть и заставил развернуться.

— В чем мое лицемерие, Бет? — сузив глаза, раздраженно спросил граф. — В том, что я не пытаюсь больше склонить вас к близости, или в том, что пользуюсь услугами той, что сама просит меня об этом.

— Я вовсе не расстроилась, милорд. — голос Элизабет дрогнул, когда она сознала, что это не так. Красивое лицо графа исказило выражение досады. Чувственные губы скривились в усмешке.

— И кто из нас лицемер, миледи? Черт побери, что вы хотите от меня? — яростно спросил он, больно сжимая ее локоть.

— Отпустите меня. Или хотя бы позвольте вернуться в свою комнату. Я даже ванну не могу принять спокойно, все время опасаясь, что вы вернетесь в самый неподходящий момент, я уже не говорю о других нуждах. Ваша близость нервирует меня.

Ричард долгое время изучал ее несчастное лицо, не находя подходящих слов, чтобы успокоить или утешить ее. Разум говорил ему, что пора остановиться и отпустить ее. Но он не мог. Просто не мог этого сделать. Все зашло слишком далеко.