Ричард Чарлтон, граф Мельбурн, задумчиво созерцал разыгравшуюся снежную метель за распахнувшимся пологом походного шатра, в котором ожидал возвращения герцога Саффолка. Ранним утром Чарльз Брендон в сопровождении его светлости герцога Норфолка, графа Шрусбери, и небольшого войска отправился на переговоры с повстанцами в Донкастер. Мельбурн должен был ехать с ними, но в последний момент изменил решение и остался с походном городке вместе с Генри Клиффордом, графом Камберлендом.
Ричард сильно не сошелся во мнениях с Брендоном, отказавшись предоставить ему письмо Элизабет Невилл, написанное своему отцу — одному из лидеров заговорщиков. Поддавшись порыву, он надежно спрятал письмо, когда они делали остановку в Йоркшире. Ричард понимал, что таким образом, уменьшает шансы королевской армии на благоприятный исход противостояния, но ничего не мог с собой поделать. Элизабет никогда не простит ему гибели отца, а в том, что король казнит Томаса Перси, даже в случае его добровольной капитуляции, он не сомневался.
О чем и сказал Чарльзу Брендону, который был категорично с ним не согласен. Саффолк припомнил Ричарду, все слова, что были сказаны, и все поступки, совершенные против Элизабет Невилл, он давил на чувство долга и чести, и прямые обязанности перед короной. Слова Чарльза и его праведный гнев несколько отрезвили Ричарда и, чувствуя себя последним поддонком, он отдал Саффолку то, что могло изменить течение восстания.
Для подтверждения написанного герцогу было необходимо личное присутствие Мельбурна на встрече с повстанцами, но он категорически отказался учувствовать в затеянной интриге. Быть может, он проявил трусость и слабохарактерность, не сумев отыграть партию до конца, отступив в самый решающий момент. Возможно, по возращение Брендон обвинит его в предательстве, если переговоры пройдут не так, как было запланировано.
И письме и планах относительно Томаса Перси знали не многие, но достаточно, для свидетельства против Ричарда Мельбурна. Генри Клиффорд мог бы стать одним из свидетелей. Однако он был единственным, кто хотя бы отчасти понимал его. Томас Перси приходился родным братом его жене, и для Генри это сражение с членом семьи тоже было вынужденным. Если он не против братьев Перси, значит, с ними заодно.
