Седьмой круг

Мы сильны, пока веруем, пока рука об руку идем к праведной цели. Господь не оставит нас. Как я смогу жить, отказавшись от всего, что свято и истинно, и признав власть еретиков и богохульников? Как ты смеешь просить меня об этом?

Элизабет стояла за дверью, прижимая к груди руки. Она понимала четко только одно, ее отца не отговорить от намеченного никакими мольбами и слезами. Он твердо решил проложить участие в восстании. В глубине души Лиз восхищалась смелостью Томаса Перси и его верностью убеждениям.

И в тоже время девушка чувствовала, что на этот раз все закончиться трагедией, но ничего не могла поделать.

Этой же ночью Элеонора с сыновьями и двумя горничными тайно покинула Ньюборн. Она направлялась к своему отцу Жискару Харботлу в Хэмпшир, чтобы укрыться от возможного преследования короля. Обезумевшая от страха и горя женщина звала с собой Элизабет, но девушка отказалась, приняв решения не оставлять отца ни при каких обстоятельствах.

Утром следующего дня Томас Перси отправил Френсиса Бигода в Камбреленд, чтобы поддержать Инграма, а сам занялся сборами армии.

Он послал Булмера и Мэдж в близлежащие деревни, чтобы призвать крестьян под свои знамена. Элизабет последовала за отцом в Дарем, где он намеревался собрать верных последователей, все еще пребывающих в неведении и ожидающих созыва парламента. После долгого изнурительного путешествия, в сопровождении семисот человек, Томас Перси соединился со своими единомышленником Джоном Булмером, за которым пришли еще двести крестьян, готовых идти на смерть за свою веру и будущее страны. Все вместе они прибыли в Камберленд, где их уже ожидали другие предводители восстания. Элизабет удрученно заметила, что теперь под знаменами Благодатного Паломничества было гораздо меньше последователей. Бигод и Инграм не разделяли сомнений девушки, слишком ослепленные своим успехом в Вестморленде, где сумели занять важные крепости, охраняемые королевскими стражниками. Теперь поредевшая армия намеривалась ударить по Карлайлу, главной крепости, принадлежащей короне.

Раскинув палаточный лагерь под стенами замка, мятежники готовились к осаде. Элизабет и Мэдж были единственными женщинами, которым было позволено присутствовать на тайных совещаниях предводителей. Лиз чувствовала себя настолько изможденной скитаниями и разбитой морально и физически, что не улавливала и доли смысла услышанного.