Седьмой круг

Уверенно и метко королевские всадники сокрушали каждого, кто попадался им на пути. Оцепенев от ужаса, Элизабет не сразу узнала выросшего словно из-под земли отца. Он сильно вцепился в ее локоть, и потащил за собой в сторону темнеющей полосы деревьев. От Томаса Перси пахло кровью и землей, все вокруг было в дыму, предсмертные крики несчастных мятежников взрывали слух Элизабет. Девушка следовала за отцом, не разбирая дороги, она спотыкалась, но держалась на ногах, и старалась не смотреть вниз, чтобы не видеть обезображенных тел убитых людей.

Она так плотно сжимала рукоятку кинжала, что у нее затекла кисть и занемели пальцы. Широко распахнув глаза, она видела только плечо своего отца и разбросанные по нему пропитанные кровью волосы. Томас Перси был ранен, по щеке струилась кровь, и он сильно хромал, но продолжал тащить свою дочь и горящего ада, пропитанного смертью и криками боли.

— Давай, милая, еще немного. — умолял он, когда Элизабет снова споткнулась и подвернув ногу, рухнула на землю. Девушка встала превознемогая резкую боль, и когда подняла глаза, чтобы посмотреть на отца, отчаянно вскрикнула, почувствовав сильный удар в затылок.

Сознание Элизабет пошатнулось, но прежде, чем провалиться во тьму, она успела увидеть, как чьи-то огромные руки сжали горло ее отца.

Сначала звон был глухим и монотонным, напоминающий удары разбитого колокола. Он возникал издалека и постепенно приближался, причиняя физическую боль. Ноты становились тоньше, колебания выравнивались и замирали на пике звучания, вызывая почти зрительный образ.

Длинная тонкая черная многогранная линия, свернутая в извивающийся комок, похожий на гибкое тело змеи, била хвостом с звонким наконечником, а потом медленно выпрямлялась и заползала внутрь, пронзая головной мозг и барабанные перепонки, и мучительно, бесконечно долго выползала, вытягивая за собой нервные окончания, круша до основания дремавшее сознание и грубо и бесчеловечно возвращая его к жизни.

— ААА. - закричала Элизабет, хватаясь руками за раскалывающуюся на части голову.

Она лежала на чем-то холодном, вокруг царил сумрак. Звон в ушах достиг наивысшей точки. Лиз не услышала даже своего крика. Зажав ладонями уши, она тяжело и шумно дышала, чувствуя каждый болезненный удар сердца. Невидимый мучитель отступил, и она открыла глаза, облегченно выдохнув воздух. Струйка пара развеялась в полутьме. И в то же время другая боль ударила в тело девушки. Занемевшие мышцы пронзили сотни игл, и она застонала. Перед глазами все поплыло.