Она мысленно молила Бога об одном — чтобы все поскорее закончилось, и они с отцом могли вернуться домой, чтобы продолжить ту жизнь, к которой она так стремилась. Элизабет слишком устала от войны, от лагерной жизни, постоянного нервного напряжения и сухого пайка. Она грезила о доме, как о единственном рае на земле. Горячая ванна и шелковые простыни снова мерещились ей холодными ночами на жестком одеяле в углу палатки, за пологом которой царила зима и хаос. Еще недавно девушка думала, что удары судьбы и лишения остались далеко позади.
Она бежала из замка Мельбурн в твердой уверенности, что впереди ее ждут покой и благоденствие, но мир продолжал раскачиваться вокруг нее, грозя окончательно раздавить своей безжалостной жестокостью. И Элизабет уже не понимала — зачем и кому нужно это противостояние, с кем и за что сражается ее отец. Она была просто женщиной, мечтающей и теплоте и уюте домашнего очага, но вместо этого слушала вой метели за тонким перекрытием шатра и громкие возгласы готовящихся к утреннему бою мужчин.
Свобода теперь казалась ей мифическим абстрактным и невозможным определением. Она все больше падала духом и погружалась в себя. Элизабет потеряла цель, ради которой стоит жить и сражаться. Эта была не ее война, свою она выиграла и заслужила каплю покоя. Выпив вина, чтобы избавиться от пессимистичных мыслей, девушка погрузилась в тревожный сон. Она сильно замерзла, и лишь тепло рядом дремавшей Мэдж не давало ей окончательно продрогнуть. Но забвение не было долгим.
Ее разбудили громкие крики и звон мечей, время от времени громыхали выстрелы, кто-то надрывно рыдал и звал на помощь. Стоны, вопли, лязг метала и грохот — все смешалось в один ожесточенный гул. Движимая инстинктом самосохранения, Элизабет схватила длинный кинжал, брошенный возле ее импровизированного из груды одеял ложа, и вскочила на ноги. Свечи на столе догорали, но не нужно было много света, чтобы понять — в шатре кроме нее никого нет. Элизабет осторожно подошла к выходу, и отодвинув полог, выглянула на наружу.
Ее глаза испуганно распахнулись, из горла вырвался крик. Лагерь повстанцев был охвачен огнем. Между полыхающими шатрами разразилась настоящая кровавая бойня. Люди короля окружили лагерь плотным кольцом. Их было много, гораздо больше, чем ожидали лидеры восстания. Хорошие крепкие боевые кони, добротные доспехи и беспощадно сражающие растерянных и перепуганных крестьян тяжелые мечи, враги превосходили числом и вооружением.
