Сейчас и навечно

Потому что я разбил ей сердце, – бормотал я, ощущая, как каждый слог режет меня на части.

И тут же стер. Она была не обязана меня успокаивать.

Удалил и это. Конечно, она была не в порядке.

Большой палец завис над кнопкой «Отправить», но я оказался слишком труслив, чтобы нажать на нее. И мне было слишком совестно.

Внутренний голос шептал на ухо, словно пресловутый дьявол на моем плече.

Но все отговорки рассыпались под весом того, что я знал о Дарлин.

И что чувствовал к ней.

Я нажал «Отправить».

Я сидел за столом, прислушиваясь к стуку дождя, и ждал, прочитает ли она сообщение.

Это была правда. Образ Дарлин, стоящей в дверном проеме в объятиях какого-то парня, накладывал еще один слой страданий. Еще одну трещину в моем каменном сердце, которое и так было на грани разрушения, и незнакомые мне эмоции просачивались наружу.

– Потому что ты кретин, – повторил я.

Я бросил телефон на стол и потер лицо обеими руками. Время тянулось неимоверно медленно. Оливия проснулась после короткого сна. Я накормил ее, поиграл с ней, почитал, лелея каждую минуту и пытаясь не представлять отсчет времени, когда ее заберут у меня.

Каждую следующую секунду я испытывал все новые эмоции: то головокружительную боль от одной мысли, что я уже потерял Ливви, то раскаленный гнев от того, что буду бороться за нее до последнего вздоха.

И ночью, когда я уложил малышку спать, мои страдания вернулись к Дарлин.

– Господи, – пробормотал я, глядя на свое отражение в зеркале, после того как переоделся в пижаму и почистил зубы. – Ты ужасно выглядишь. Соберись, Хаас.

Я предпринял жалкую попытку подготовиться к экзамену, но сдался через минуту. Какой в этом был смысл?

Оставшееся время я просто сидел и пялился в пустоту. Я был настолько вымотан, что не мог пошевелиться. А телефон до сих пор молчал. Мой измученный разум хотел знать, что же вернется первым: красно-синие беззвучные сирены? Или Дарлин, целая и невредимая?

Дождь продолжал капать, но ветер затих, что позволило мне услышать, как внизу хлопнула входная дверь и шаги по лестнице.

Паника и облегчение накрыли меня одновременно, и я молниеносно вскочил со стула и бросился к двери. Распахнул ее ровно в тот момент, когда Дарлин проходила мимо.

Она остановилась и повернулась ко мне, и я возненавидел себя еще больше, заметив ее ясные и пронзительные глаза.