– Он и сейчас уехал до вечера
А до того времени, Славская будет затрахивать мой мозг. Отличные выходные."
"Я пару раз пытаюсь поговорить с Таней, но она как нарочно все время чем-то занята и даже не смотрит в мою сторону. Только по упрямо сведенным к переносице бровям и поджатой нижней губе понимаю, что малышка уже успела накрутить себя до состояния торнадо. Конечно, она же не знает, что «та ночь» была ночью, когда я выставил свое прошлое за порог. И, конечно, я не идиот, который не понимает, что Славская нарочно выбрала именно такую формулировку.
Женщины бывают редкими суками – я достаточно на таких насмотрелся за всю свою практику.
И «на закуску» - Таня просто убегает на улицу. С одной стороны, я рад, что нет ни истерик, ни крика, ни бурного скандала на людях. С другой – она слишком «громко» делает вид, что ничего не произошло.
— Поднимусь наверх, - говорит Катя, – там, кажется, было лишнее покрывало.
За окнами уже вечереет, но еще достаточно светло, чтобы я хорошо видел Таню через окно: она уже катает с мальчишками большой снежный ком, дает забросать себя снегом и только на секунду останавливается, чтобы смахнуть с волос шапку снега.
Бля, она вышла без куртки и трясется, как осиновый лист.
— Мне кажется, ты еще не в том возрасте, когда уже тянет на школьниц, - догоняет в спину голос Славской, пока я ищу на вешалке Танин пуховик и свой шарф. – Не слишком рано переходишь не в ту возрастную категорию, Клейман?
Я возвращаюсь к ней, не сбавляю шагов даже когда между нами остается меньше метра.
Славская пятится к дивану, натыкается коленями на препятствие, усаживается кулем.
— Значит так. Отъебись от меня и моей женщины, это понятно?
— Антон…
— Это понятно? – повышаю голос.
Она рассеянно кивает. Я умею быть злым. Умею говорить так, чтобы было страшно и очко играло, но обычно не пользуюсь этими приемами с теми, кто слабее и тем более – с женщинами. Но сейчас делаю это почти с удовольствием.
Я выхожу на улицу, пытаюсь поймать Таню, но она несколько раз «случайно» уворачивается.
В конце концов, просто хватаю ее курткой, даже не поворачиваю к себе лицом – просто заставляю просунуть руки в рукава. Катины мальчишки наблюдают за нами двумя парами темных мышиных глаз.
— Туман…
Она вырывается, берет снежный ком и пытается поставить его на первый шар снеговика.
Вот же упрямая.
Беру ее за талию и под дружный мальчишеский визг, поднимаю на полметра. Малышка пыхтит и сопит, сосредоточенно «приделывает» снеговику грудь.
