Когда дело сделано, поворачиваю ее к себе, перехватываю под колени, чтобы сцепить их у себя на талии.
— Я тебя ревную… - Зеленые глаза мокрые от слез. – Ко всем женщинам в мире. Так сильносильносильносильно…
— Маленькая ревнивица.
— Большая, - поправляет она, растирая слезы об мою щеку.
Такая теплая и искренняя. Без наигранного «статуса», без попыток сломать мой мозг, без ультиматумов.
— Я принес шарф для снеговика, - говорю ей на ухо.
И реально дурею от того, как отчаянно сильно малышка сжимает меня руками и ногами.
*******
Несколько минут мы так и стоим: на фоне недоделанного снеговика, в обнимку, и два пацана начинают недовольно на меня косится за то, что отобрал у них Таню.
— Не было никакой «ночи», - нарочно крепче сжимаю руки на бедрах малышки, потому что заранее угадываю ее реакцию. Туман вздрагивает, пытается сползти вниз, прячет лицо, как будто только что я не видел ее заплаканных глаз. – Она пришла после ругани со своим мужиком, я вызвал такси и отправил ее домой.
Все.
Малышка осторожно поднимает взгляд, и в эту минуту она выглядит такой трогательно-взволнованной, что приходится напомнить себе и о возрасте, и о том, что тут дети и при них не очень-то хорошо набрасываться на Туман с поцелуями. Вряд ли Катя порадуется, что я провел ее пацанам ликбез по засовыванию языка девочкам в рот.
— Туман, если я с тобой, то я – с тобой. – Приходится несильно поддеть носом ее нос, чтобы она подняла голову выше. – Ты должна мне доверять, малышка, или ничего не получится.
Она усердно кивает и в знак примирения, и только после этого я ставлю ее на ноги.
— Нужно закончить снеговика, - уже с деловым видом, говорит Туман.
Самому тяжело в это поверить, но следующий час я провожу вместе с малышкой и двумя крикливыми головорезами. Мы лепим снеговика. Потом еще одного, потом играем в снежки, а в финале нашей битвы я разрешаю «победительнице» извалять себя в снегу. Она торжественно визжит, присыпая меня сверху снегом, и остается только пытаться хоть немного прикрыть лицо.
В конце концов, когда ни одна попытка закончить это издевательство не увенчалась успехом, я без предупреждения прекращаю изображать жертву и превращаюсь в хищника. Без труда опрокидываю Туман в снег, но она успевает схватиться за меня и утягивает следом.
Облачка пара вырываются из ее рта, щеки покраснели, а торчащие из-под капюшона светлые волосы намокли от подтаявшего снега.
