- Пройдемте, припрятано у меня кое-что. Здоровье поправить.
- Зай, минералка есть у вас? - наклоняюсь к Алёне.
- Есть.
- Принесешь?
- ...
- Не дуйся, - улыбаюсь.
- Я не дуюсь.
- А то лопнешь.
- Я не дуюсь.
- Пип, - касаюсь ее носа и вдавливаю, как пупочку звонка.
Она шлепает меня по руке и отъезжает на стуле. Порывается что-то съязвить, по глазам вижу, но держится. Покрасневшая от возмущения молча поднимается с места.
Провожаю взглядом попу, обтянутую черной юбкой.
Надеюсь, за минералкой пошла.
Шагаю в кабинет.
Разит освежителем воздуха с кокосом, у меня на него аллергия.
Чешу нос, оглядываю владения.
Володя вчера трепался об увлечении ножиками, и вот они - стимпанковская коллекция кинжалов на стеклянной полочке вдоль стены.
И рядом огромный портрет киевского князя Владимира Святославича, только почему-то с лицом директора Володи.
В митре, со свитком в руках, на престоле.
Охренеть.
Хмыкаю."
"У мужика самооценка, как температура воздуха в иранской пустыне, зашкаливает.
Это я вчера уже понял.
Этим он зайку и привлек, думаю.
- Душно как, - Володя жмёт кнопки на пульте и жалуется, - опять кондиционер сломался. Все никак не разорюсь на новый, за фирму болею, за сотрудников, себя ущемляю во всем, - он с тяжким вздохом бросает пульт на диван и плюхается в белое кожаное кресло.
У него тут не как у зайки. Портреты, коллекции, дорогая мебель. Большая люстра, антиквариат, кажется, и белый пушистый ковер. Пальма в кадке, мощный комп, наверняка тянет все игрушки.
- На самом деле, - разливается Володя, - у нас тут порядок, как в операционной.
Сотрудников отбираю тщательно, слежу за ними в оба. А что касается Алёны, - он качается в кресле, бабским жестом держится за виски, - Алена принесет извинения. Девочка молодая, глупая. Не знает ещё всех этих тонкостей.
- Принесет она минералку, - дёргаю жалюзи и распахиваю окно. Выглядываю.
На улице шумит город, тепло, все тает. Мигает светофор, стоят авто. На углу пиццерия, из динамика приглашают на бизнес-ланч.
Удобное расположение, центр.
Меня устраивает.
- Ну как же спускать такое? - в спину мне поражается Володя. - Нахамила она вам, за языком следить не умеет.
- Она не хамила, - оборачиваюсь, поясницей упираюсь в подоконник. Щурюсь на Володю. Вчера, где-то между шестой и седьмой рюмкой он признался, что трахает секретаршу. На этом вот самом столе, как в порнушке.
Может, и так. Она влюблена, это видно. И в гостинице они вчера были, факт.3
Но не нравятся мне такие факты.
